Безымянные

Макар наслюнявил надорванный конверт. Как мог, заклеил обратно. Неважно вышло.

Толстый булочник – явно все сам на зуб пробовал – взглянул и на Макара, и на письмо с подозрением. Взял, вышел куда-то за прилавок. В комнаты, должно быть. Или в пекарню. Как там устроено в его лавке?

Вскоре вернулся, держа сверток с булками.

– Но смотри, не вздумай их есть!

Да и не сильно-то хотелось. Макар таскался за ними, рискуя окончательно взбесить Алекса, не для того, чтобы самому сожрать. 

Когда домой пришел – это уже после газеты – Танька-обжора прямо прыгать принялась, как дитя. Схватила сверток – и в материну комнату. Ну, а Макар со всех ног к Алексу поспешил – тому, который сейчас равнодушно смотрел на послание Свиридову. Ну, вряд ли бы могло быть иначе – читать так и не научился.

Вернув бумагу, он продолжил молча пить – думал о своем, а Макар тем временем кое-как дописал.

Отдал. Алекс сунул его за пояс и пошел на улицу – разумеется, чтобы поехать в лес. Случалось, конечно, что он менял свои решения – но только в таком случае получалось обычно еще хуже, чем если бы не менял. Так что пока все не так и плохо, как порой бывает.

Чувствовал себя Алекс явно дерьмово – да и не с чего быть иначе. Все же, чуть не убился, когда машину разбил. Но кибитку брать отказался. Якобы, медленно это, а его теперь еще и развезет. Макар всю дорогу только и глядел, как бы с лошади не свалился – но нет, он не свалился, зато сам вот чуть сам не упал.

Хотел рассказать про Танькины причуды – но время точно было самое что ни на есть неподходящее. Сдержался.

Поехали не в лагерь, а в самый лес – туда, где осталась разбитая механическая телега. Штуковина похуже лошади – но Алекс до вчерашнего дня с ней хорошо управлялся.

Возле «Лизы» стояли лесные, Сухарь с перемотанной башкой, рукой на перевязи и в решето изрезанным рылом, Вьюн – тоже из лесных, он вчера приезжал с Алексом, и какой-то дядька – франт с кручеными усами в круглой шляпе. Наподобие Приглядчика, но куда старше.

Поодаль собрали нечто вроде волокуш – очевидно, собирались закатить туда телегу, чтобы оттащить в город.

– Вот, это мастер, – представил Вьюн.

– И что скажешь?  – Алекс с трудом сполз на землю. При всех Макар не рискнул ему помогать, но он и сам справился. Это хорошо: иначе бы еще больше бесился.

 – Смогу поправить.

– Что с ней случилось?

– Я покажу.

Они пошли к Лизе – полуразобранной, все потроха наружу. Макар увязался следом.

Дядька принялся что-то показывать и объяснять. Может, Алекс и понимал, а вот Макар – нет.

– И вот тут должна быть своего рода лента. Она связывается с валом, и…

– Давай побыстрее, а? – не выдержал Алекс.

Дядька взглянул огорченно.

– Из-за этой ленты при нажатии на педаль автомобиль тормозит. Но ее нет. Вероятно, порвалась во время движения. Несколько странно: ваш автомобиль совсем новый. Возможно, что-то произошло по пути?

– Ничего. Но ехала она не так, как всегда.

Дядька снова принялся сыпать словесами. Алекс задумался.

– А что будет, если эту твою ленту надорвать, но не до конца? Она разорвется в дороге?

– Да, в принципе, такое возможно. Но зачем…

– Это сложно?

– Мм… Не сказал бы. Если понимать устройство, то, думаю…

Тут и Макар понял, к чему был вопрос. Выходит, кто-то из своих надумал убить Алекса.

***

– Не понимаю, о чем ты.

Червинский отошел и принялся смотреть в окно, лишь бы только не видеть глаза жены. Но и Ольге тоже неловко: она всегда старалась избегать щекотливой темы.

– Я отложила их, чтобы рассчитаться за прошлый месяц. Убрала в верхний ящик стола. Нет-нет, я ни в коем случае не думаю, что это ты, но, может быть… Я продала бабушкины украшения. Да, знаю, я обещала оставить их девочкам, но… Коля, мне нечем даже рассчитаться с Нюшей. Но, если не ты и не я, то, выходит, что их взяла она?..

– Может, ты сама куда-то их переложила и забыла? – совсем не хотелось, чтобы Ольга от отчаяния принялась обвинять ни в чем неповинную прислугу.

Следовало еще год назад взять веревку и прогуляться в лес. Всем бы стало от этого только лучше. 

– Но ведь я бы помнила… Или нет?

К дому подъехал модный автомобиль. Необычно. Червинские давным-давно не встречали гостей, и уж тем более – обеспеченных.