Безымянные

– Да ладно, не обжирайтесь там. У нас сегодня на обед будет жареный Приглядчик, – захохотал Алекс.

– По чеку пока не платили. Деньги дала Ирина, – сказал Бирюлев, пытаясь хоть немного отклониться от огня. Но Алекс держал его крепко.

– А у нее они откуда?

– Она взяла их у Свиридова.

– Дал?

– Он не знает.

Алекс снова рассмеялся.

– Слышала, царевна? Твоя тетка скрысила у старика не меньше двадцатки.

– У него еще много есть… – равнодушно отозвалась Сонька.

Алекс поднял Бирюлева. Хоть плавящий жар и исчез, но щеку по-прежнему жгло.

Он непроизвольно громко вздохнул и открыл глаза.

– Вот видишь, как все просто, – похвалил Алекс. – Сухарь, притащи-ка клещи.

Видимо, радоваться рано. Страх снова сдавил грудную клетку, закопошился в животе.

– Что ты сделаешь? – еле выдавил Бирюлев.

– Да тебя аж трясет, – заметил Алекс, внимательно его оглядев.

– Эх… Так ведь и помереть недолго, – откликнулся кто-то от стола. – Пока ждет.

– Я ведь принес тебе деньги… Я все сделал. А ты обещал убить Соньку, – быстро пробормотал редактор.

– Зачем? Живая она мне нужнее, – подмигнул Алекс. – Вон сколько всего знает. Еще и сгодиться может.

Что? Все было напрасно?..

Бирюлев на миг забыл и о страхе, и о боли.

– Но ты ведь…

– Сам виноват. Не надо было крутить. А тут тебе теперь и Легкий не поможет.

Рыжий вернулся с клещами. Алекс сунул их в огонь.

– Не уходи. Подержишь.

– Не надо! – выкрикнул Бирюлев.

– Открывай-ка ему пасть.

Рыжий подошел сзади и ловко прижал к себе голову Бирюлева, умело нажимая железными пальцами на челюсти.

– Крепче держи.

От боли Бирюлев едва не лишился сознания. Он закричал, а потом непроизвольно заплакал.

Наконец, его отпустили, и он зажал руками окровавленный рот.

– Принеси тряпки, – приказал Алекс Соньке, отряхиваясь.

Обрывок достался и Бирюлеву. Он засунул его в рот и замер. Все плыло перед глазами.

Алекс отошел, но вскоре вернулся, показал стакан:

– А вот и твой зуб. Видишь – плавает в водке. Все, хватит валяться. Вставай.

Но Бирюлев, казалось, не мог и шевельнуться.

– Сегодня ты мне больше не нужен. Но далеко не уходи. Скоро можешь понадобиться.

– Как бы вообще в бега не подался, – сказал подошедший седой. – Со страху-то.

– Ну, тогда продолжим забавы, – с ухмылкой ответил Алекс, разглядывая на свет розоватую жидкость в стакане. – Такие вот, как сегодня. И с ним, и с его уродливой бабой…

Ловушка давно захлопнулась, и выхода из нее не было.

***

По случаю воскресенья утром все по домам, уютно сопят в постелях. Даже в теплых храмах на службах сегодня, надо думать, немноголюдно. Уж очень неприветливо на улице. Хлопьями повалил снег – влажный, тяжелый.

– Будь оно неладно! – шепотом, но отчетливо ругался извозчик. Он делал вид, что гневается на кобылу да погоду. Однако Червинский понимал, что морщинистый мужик в высокой шапке сетует на пассажира да свою алчность.

Вряд ли прежде он получал за свои услуги целый полтинник – вот и не устоял, а теперь уже пожалел: живым да целым вернуться захотелось пуще, чем карман свой набить. Только поздно – барину теперь не откажешь.

Червинский плотнее кутался в ворот пальто.

Вдруг из подворотни выскочила черная, худая шавка. Резко бросилась наперерез кобыле.

– Тпру! Бешеная, что ль? Тьфу, худой знак, – сплюнул мужик.

И пусть. Даже если что-то пойдет не так, хуже, чем есть, не станет.

Повозка съехала в овраг.

– Так куда едем-то, барин? – шмыгая носом и утирая его рукавицей, спросил извозчик. – Овраг большой.

Бывший сыщик пожал плечами. Он не догадался расспросить Макара.

– Мне нужно найти дом Алексея Безымянного, – сказал, наконец. – Знаешь, где это?

– Ээ… Вот как. Так сразу бы и сказал. Ну, сам я тут давно не был. Но не сыскать его, поди, сложно.