Безымянные

– Если я вдруг соглашусь, вы должны будете написать мне расписку.

– Обязательно.

О том, чтобы подписывать ее своей подписью, речи не шло.

– Тогда заходите вечером. Я съезжу в банк.

– Боюсь, я не могу ждать…

Архитектор, которого удалось застать врасплох, все-таки оказался сговорчив. Не отвечая на вопросы жены, он отправился с редактором в банк.

  Спрятав в карман пухлый конверт, Бирюлев, как простолюдин, свистнул извозчика.

***

И куда только ее девать?

Алекс-то не передумает, но, если попросить его придержать девку, то как бы не возросла и без того неозвученная цена. Да и некрасиво это, Легкий признавал. Уж если брать, то брать.

Но что с ней делать – черт знает. Сейчас сообщать об ее поимке – не дело. Нужно, чтобы интерес к Сиротину спал. А он пока на пике: только ночью в его дом кто-то наведался а теперь самого закрыли. Впрочем, тут, как ни странно, ни сам Легкий, ни другие жители оврага были совершенно не причем. Нет, кто-то сверху проникся праведным гневом… Хм… А вдруг сообщники этой вот самой девки?

– Вам сыграть, пока ждете? – предложила потрепанная царевна. Красивый голос – низкий, сочный. Только чуть хрипловат.

Гостеприимная какая. И с каких пор она тут сама по дому шастает? Неужели затея Приглядчика опять накрылась? Или они до чего другого договорились?

– Не надо, – ухмыльнулся Легкий. – Вряд ли ждать долго. А ты тут что? Обжилась?

– Ну, я… Может быть, помогать по хозяйству буду, – ответила, опустив глаза. 

Новость, однако. И ничего хорошего она не значила. Уж для Приглядчика точно. Раз так, то кто-то другой за нее заплатил. Кто и зачем? Но еще больше расспрашивать точно нехорошо. Будут потом трепать, что Легкий еще и сплетни собирает.

Наконец, спустились. Бросили ношу прямо на пол.

– Царевна, принеси водку, – Алекс вытер перепачканные руки об себя.

– Ффу… – промакнул лоб Зуб.

– Да ладно, не такая уж и тяжелая…

– Вашу мать… – Легкий подошел поближе, потрогал пленницу носком ботинка и брезгливо скривился. – Она же мне всю машину уделает. Да и сдохнет, поди, раньше срока. Или уже?

– А тебе и не угодишь… – Алекс был сегодня не в духе.

Так они и снова рассорятся, а хотелось-то наоборот.

– Да ну, ты меня не слушай, – миролюбиво улыбнулся Легкий.

– Да чего ты, живая она, – Зуб наклонился и вытащил изо рта девки кусок темной засохшей тряпки. – А уделал так ее Тощий.

– Ага, – хмыкнул Алекс.

Пленница не издала ни звука.

– Она говорит?

– Еще как, – Алекс пнул ее под ребра. Девка застонала.

– Таня? – спросил упорный Зуб.

– Уу…

– Ну вот, видишь.

Расторопная царевна принесла водку. Алекс приподнял пленнице голову, и, разжав челюсти, влил прямо в горло. Та поперхнулась, закашлялась. А потом, в самом деле, как обещали, заговорила.

– Где я?

Легкий кивнул и крикнул Хвоща в окно – тот у машины курил.

– Помоги вынести!

– Мешки возьмешь? – хозяйственный у Алекса помощник, что там.

Когда погрузили, замотав, как могли, Легкий все же уточнил:

– Ну, не надумал с ценой?

Алекс помотал головой. Доставать его и дальше смысла не было, так что поехали домой.

– Отвезти бы на склады – да холодно уже, насмерть замерзнет… И куда бы нам ее деть, а?

Хвощ закатил глаза, пожимая плечами.

Непростой вопрос, да.

Вера вышла встречать – не утерпела, любопытная. Но тоже, как взглянула на пленницу, аж зачесалась да лицо искривила.

– Фу, пакость! Она же весь дом изгадит.

– Женщины, – засмеялся Легкий, подмигнув спутнику. 

Пришлось срочно переоборудовать маленькую гостиную на втором этаже. Вера, конечно, расстроилась, но ничего, переживет. Окно Легкий сам забил снаружи – и при этом едва с лестницы не свалился. Тяжеловат, да и сноровка уже не та.

Девку накрепко примотали к кушетке. Всю остальную мебель вынесли.

– Удобно, поди, – остался доволен Легкий. – У них она просто болталась на балке.