Безымянные

– Рот ей заткнем?

Кажется, девка отключилась, но рисковать не стоило – заткнули. Как раз, когда заканчивали  – все упарились и с ног чуть не валились – и Соловей заглянул.

– О, теперь у тебя своя пыточная, – одобрил.

– Тебе лишь бы хи-хи. Всю обстановку испортили, – фыркнула Вера.

– Да у нас такая же утром вышла проблема – не знали, куда Сиротина девать. Пришлось прямо в нашем кабинете пристроить. Не к постояльцам же…

– А что?

– Ну, Вера… Сама подумай. Они же его сразу на лоскуты пустят. Кстати, о Сиротине. Наш городовой снова поймал того старика, что гимназисток в сквере за конфету убалтывает.

– И что с ним стало? – без особого интереса спросил Легкий, утирая пот. Давненько не приходилось самому так напрягаться. Руки аж ныли.

– Да ничего. Девчонка глаза вылупила. Нет, говорит, не было ничего! Я невинна! Ну, не было, значит, не было. Отпустили всех к чертям.

– Какое рвение у вашего легаша…

– И не говори. Ну, молод, да и новенький. Ничего, обтешется…

Вернулись в кабинет Легкого, выпили.

– Физический труд, слыхал, полезен, – заметил Соловей.

– Да, если самому не участвовать, – согласился Легкий. – Вот любопытно мне только: не откинет ли после всех усилий наша гостья копыта?

– Надо бы ее накормить, – предложила совсем не заботливая Вера.

– А она говорит? – спросил Соловей.

Легкий кивнул. Его самого именно это и тревожило в первую очередь.

С одной стороны, слова девки – если бы вдруг оказались нужными – могли и помочь. Но надежды на то маловато, а вот помешали бы они здорово.

***

Лесной, что из лагеря утром приехал, жадно ел. Царевна, маленькая сучка, так и носилась с добавкой. Шустрила, не веря счастью. Ясно, угодить хотела. Рядом за столом Жернов учил Немого семечки лузгать. Но тот их просто жевал и глотал. Ржали оба.

– Блевать будет, – осудил Сухарь. Заботливый папаша, куда бы деться. Как будто это не он, будучи пьяным, мелкого водкой подчевал.

– Да ну, прямо.

– Еще как.

Алекс чертил ножом по столу. Настроение с утра – просто дерьмо. Но, как назло, никто ничего сегодня не сделал. Можно было кучерявую обработать – но, раз Легкий за ней явился, пришлось отдать.

И даже до Тощего не добраться – лекарка с перепугу нескоро его отпустит.

Разве что только царевне и попало. Вон, новым ожогом красуется, чтобы уж чересчур не радовалась. Да толку с этого чуть.

Скрипнула дверь. Алекс и голову не поднял, чтобы глянуть. Но новая прислуга все объяснила:

– Дядя?..

И чему только дивится? Неясно.

– Принес?

– Почти.

Алекс толкнул ногой стул рядом с собой. Приглядчик уселся, достал из кармана конверт, подвинул. Алекс пересчитал.

– Тут четыре восемьсот. И где остальные?

– Будут чуть позже. Я как раз жду, когда.

Алекс ударил его ножом по руке. Ну, простая царапка. Приглядчик завизжал так, что точно слышали наверху.

Зуб сморщился – не любил громкие звуки. А к чему без нужды огорчать людей? Алекс встал, схватил гостя за шиворот и ударил об стол. Уж слишком смазливая у него рожа, давно кулаки чесались подпортить.

Прижимая к столешнице головой, шепнул:

– Ты меня достал. Крайний срок тебе – завтра. Не принесешь все – узнаешь, как со мной играть.

– Я понял! Я все понял! Принесу! – скулил Приглядчик.

Алекс отпустил его. Зажимая то руку, то нос, он все клялся, что достанет деньги.

Наконец, надоело.

– Хорошо. Я жду. Все, вали.

Тут упрашивать не пришлось. Разве что не бежал.

И Легкий ведь ему не поможет. Не повезло. 

Вообще не хотелось отпускать гостя так быстро. Но еще будет время с ним позабавиться. Он ведь еще не раз здесь появится с подношением…

Да и жалеть не пришлось долго. Царевна принялась убиваться – а вдруг Алекс все же передумает?

И вот ей и не повезло. С ней-то больше не нужны стратегии. Да и товарный вид ее теперь не важен. А спешить Алексу сегодня совершенно некуда.