Спасти химеру

Он молчал.

– Кевер, скажи, и я попробую помочь тебе. Я никому не разболтаю.

Он угрюмо посмотрел на меня:

– Правда поможешь?

Я пожала плечами:

– Постараюсь.

– Ну и каким образом ты можешь мне помочь?

О верном, надежном способе я знала. Только мне не очень хотелось делать это самой. Поэтому я сказала очень осторожно:

– Смотря какова причина твоих сновидений. Но даже в самом худшем случае тебе можно помочь через ритуал Ночного охотника.

Кевер явно оживился:

– Я слышал об этом! Так ты можешь провести его для меня?

Проклятье! Кто меня за язык тянул, спрашивается.

– Могу, но только за деньги, – сухо сказала я.

– Сколько?

Я хмыкнула в замешательстве. Не ожидала, что мальчишка так уцепится за эту идею.

– Я слышала, градоначальникам Кариона принадлежат несколько дюжин  весенних камней. За один из них я исполню твою просьбу.

Я нагло выщерилась. С такой платой он никогда не согласится. Весенние камни – очень редкие, особой чистоты изумруды, которые попадаются только на самом юге, где песок плавится от жары. За самый мелкий из них можно купить дом.

Кевер поднял с пола грязную куртку и вгрызся зубами в подкладку. От неожиданности я даже не успела отреагировать, пока ткань не порвалась, и на пол упало несколько маленьких мешочков.

– Ты что делаешь?

– Вот, – Кевер открыл один мешочек и вытряхнул на ладонь камень, искрящийся зелеными бликами.

– Послушай, я так просто сказала…

– Не возьмешь?

Изумруд был прекрасен. Даже тусклый серый свет, преломляясь в кристалле, становился сияющим. Один такой камень может избавить меня от насущных забот… Но если плата так высока, значит, не таким простым и приятным будет дело.

– Кто тебе снится, Кевер?

– Мой отец, – глухо сказал он.

О да. В Карионе все знают, что мальчишка отравил своего родителя. И, видимо, чувство вины и угрызения совести создали действительно страшного демона в душе Кевера.

– Так ты можешь убить его призрака, который приходит ко мне в кошмарах?

– Мертвые не возвращаются. Это только твое воспоминание.

– Можешь убить его?

– Через ритуал Ночного охотника можно воздействовать на любой сон.

– Так возьми плату и помоги мне!

Я плотнее закуталась в одеяло, хотя в комнате было душно. Если я проведу ритуал, всю оставшуюся жизнь буду обречена бродить по чужим снам. И ради чего – чтобы помочь убийце забыть о своем злодеянии?

Кевер стоял передо мной, как тень того человека, которым он должен бы быть. Бледный, худой, с заострившимися чертами лица.

Что я знаю о нем и его отце? Да ничего толком. И судить не имею права. Но если все останется так, Кеверу действительно долго не протянуть. Он делает все, чтобы приблизить свою смерть.

Я не знала, как поступить.

– Даже если я соглашусь провести ритуал, и найдутся необходимые зелья – они  не слишком редкие, но у меня их нет – все равно потребуется еще один человек, следить за моим состоянием.

– Я найду. Спрошу местных. Вроде, тут держали лекаря для шлюх.

– Спроси. Я подумаю над твоим предложением.

И я сбежала из его комнаты. Ворвалась к себе, захлопнула дверь и стала лихорадочно быстро одеваться. Одеяло я уронила на пол и, мечась по комнате, то и дело спотыкалась о него.

За окном клубился туман. Должно быть, солнце поднялось уже высоко, потому что он приобрел золотистый отлив. Глянув мельком в окно, я не смогла удержаться и прильнула к вырезанному в ставне сердечку, пытаясь разглядеть, что творится на улице.

Туман стал куда гуще, и контуры соседних домов угадвались с трудом. Если бы я не знала, что они там есть, подумала бы что бордель стоит посреди пустого поля. Несколько гераго парили вровень с окном. Белоснежные, пушистые, они выглядели такими безобидными.

А потом я увидела чайку. Она спокойно летела сквозь туман, взбивая крыльями белую мглу. На ее перьях сверкали солнечные блики.

Гераго метнулись к ней, как железная стружка к магниту. Пушистые создания окутали чайку коконом, и она камнем упала вниз. Я не могла видеть, что с ней произошло дальше.

В висках отчаянно колотился пульс. Это ведь мы сотворили, я и офицеры Варда. И кто теперь скажет, было бы меньше жертв, если бы мы не стали останавливать нерфина таким способом.

Кевер убил своего отца, чтобы захватить власть. Так по–человечески. Можно сказать, классический случай. Вот использовать монстров для борьбы с людьми – вот это достойно злодеев нового времени!

В подавленном настроении я спустилась в зал. Когда ко мне подбежал довольный Кевер и сказал, что нашел медика, сунув в руку изумруд, я не стала спорить.

Я безразлично наблюдала, как в комнате Кевера разжигают жаровню. Долговязый мужик со взглядом палача уверял, что будет очень тщательно следить за моим здоровьем. Второй за него поручился, но будь я не так огорчена, никогда бы не позволила такому ко мне притронуться.

Мне дали стакан мутной жидкости. Как и все напитки, теперь она была для меня горькой. После первых же глотков я почувствовала, как мое тоскливое безразличие сменяется спокойствием. Принужденным, неестественным, но все же спокойствием. Я хотела улыбнуться долговязому и попросить быть внимательным. Но провалилась в сон Кевера, как загнанный зверь в волчью яму.

Из тьмы выступили очертания комнат, я летела сквозь них, как бесплотный дух.

Это была ратуша. Не такая, какой видела ее я. Кевер вырос тут, но в его сне ратуша больше походила на тюрьму. Краска и штукатурка сошли со стен, обнажив кирпичную кладку. Красные ковры на полах истлели, они расползались клочьями по половицам. Многие дверные проемы были забраны решетками – старыми, в оранжевых пятнах ржавчины. С потолков свисали цепи, заканчивающиеся тяжелыми крюками, как на бойне.