Страница 70 из 130
Нельзя было этого делать. Влажно–воздушная отрава хуже, чем смерть. Но остановиться я не могла. Задыхаясь, я продолжала пить туман. Во рту он был мокрым и мягким, а в горле становился колючим. Я знала, что он убьет меня изнутри.
Меня разбудил отчаянный, полный боли крик. Путаясь в одеяле, я соскочила с кровати. Бегло глянула на запертые ставнями окна – там все было в порядке.
Я стала лихорадочно озираться, в попытке найти хоть какое–то оружие. Кочерга! Угли уже подернулись мягким серым пеплом, комнату освещал лишь тусклый свет, проникавший через сердечки в ставнях. В полумраке найти кочергу мне удалось не сразу. Вопль смолк, и я задумалась, может, это просто какой–нибудь матросик допился до белой горячки?
Вместо крика раздались стоны, жалобные и беспомощные. Я слишком часто жила в дешевых гостиницах, чтобы отмести вариант, что это скулит здоровый бугай, перебравший рома накануне. Но если я сейчас вернусь в теплую уютную постель, то уже не встану, пока меня не начнут убивать.
Со вздохом я вышла в коридор. Там было темно, хоть глаз выколи. Стоны, судя по всему, доносились из комнаты рядом со мной. Никто из других постояльцев на них не реагировал.
Направив кочергу в душный мрак, я крепко стянула левой рукой концы одеяла, чтобы оно не упало, оставив меня в излишне откровенном виде. Выставив локоть так, чтобы касаться стены, я пошла навстречу жалобным звукам.
Прижавшись ухом к соседней двери, я слушала некоторое время. Да, это, скорее всего, был человек, захваченный пугающими образами в затуманенном мозгу. Но ради спокойствия следует проверить. Я толкнула дверь, готовая уйти к себе, если она окажется запертой. Но она легко и бесшумно распахнулась.
Я увидела комнату, по планировке копию моей. Занавески тут были тоже отдернуты. Лучи неяркого утреннего света врывались через отверстия в ставнях, освещая изрядный беспорядок. На каминной полке выстроились рядком пузатые бутылки. В стоявшем на полу бокале с вином плавали окурки. Кисейный балдахин был частью сорван, его ошметки повисли на стуле. Поперек кровати, запутавшись в простынях, лежал Кевер.
Его бледное лицо казалось полупрозрачным, а черты искажены безграничным ужасом и отчаянием. По левой щеке текли слезы.
Я положила кочергу на туалетный столик и сильно потрясла мальчишку за плечо.
– Проснись, Кевер! Проснись!
Он сначала забился, потом открыл глаза. Обвел мутным взглядом комнату и издал вздох облегчения. Загнанное выражение на его лице сменилось спокойным.
– Тебе, наверное, приснился кошмар, – я отступила, плотнее кутаясь в одеяло.
Он кивнул, вытирая слезы простыней:
– Как удобно, что ты пришла ко мне разделить эту длинную ночь, – он взглянул в сторону окна и поправился, – вернее, утро. Скидывай эту тряпку и прыгай ко мне!
Пожалуй, лучше было стукнуть его по башке кочергой!
Я резко развернулась и пошла прочь, решив, что не стану портить себе утро дурацкими спорами и скандалами.
– Эй, подожди! – закричал вслед Кевер. – Извини, я пошутил. Спасибо, что разбудила!
Я обернулась. Он, обернув простыню вокруг пояса, сполз с кровати и направился к камину. Внимательно изучив шеренгу бутылок, Кевер взял одну и стал пить из горлышка.
– Если продолжишь столько пить, тебе и не такие кошмары приснятся.
– Вот уж не твои заботы!
Я пожала плечами.
– Не уходи.
Он поставил бутылку назад и неуверенной походкой подошел ко мне. По его подбородку стекала красная струйка вина, прядь темных взлохмаченных волос прилипла к потному лбу.
– Думаешь, я дурак, не понимаю? Думаешь, не вижу, как все они смеются надо мной и презирают меня? Я знаю, что мне долго не протянуть, – он раздвинул бескровные губы в невеселой усмешке. – Правда, я ожидал, что еще с полгода тому назад кто–нибудь сунет мне нож под ребро. Я, можно сказать, рассчитывал на это.
– Кевер, я не знаю причин твоего поведения, но, поверь мне, ничто этого не стоит. Ты молод, здоров. У тебя впереди вся жизнь.
Он покачал головой:
– Я раб, сидящий на цепи. Я не могу выполнить приказ моего господина, поэтому свободы мне никогда не обрести.
Я вздохнула. В подростковом возрасте мне тоже казалось, что жизнь ужасна, я заперта в собственном доме и никогда мне не стать свободной и счастливой. Молодые люди иногда склонны драматизировать и в самых будничных ситуациях находить источник жесточайших страданий.
– Я так устал, Зандра, – проговорил Кевер, – так устал. Ненавижу этот город. Хорошо, что пришли химеры, пусть они все уничтожат.
– Химеры не тронут дома, – сказала я. – Они убивают только людей, оказавшихся на улице. Если тебе не нравится Карион, ты можешь уехать. Начать новую жизнь на новом месте. Когда уйдут химеры, конечно.
– Я думал об этом. Но ничего не получится, пока он сидит во мне.
– Кто – он?
– Он мне снится каждый раз, когда засыпаю. Только если напиться до беспамятства можно отвлечься от него… иногда.
Значит, Кеверу постоянно снятся кошмары… Что ж, это объясняет его изможденный вид. Я перебрала в памяти возможные причины жутких снов. Некоторые твари локхе способны навести дурные сны, но это обычно со временем проходит. Вполне может быть, что это последствия какого–нибудь зелья. Но, скорее всего, причина самая простая – и она кроется в самом Кевере. Что–то не дает ему покоя.