Страница 63 из 130
Она рассмеялась:
– Только фрукты. Гант забивает голод.
– Понятно…
– Вард не сказал тебе, что планирует делать дальше?
– Нет. Мы говорили об убийце.
Все взглянули на меня, кроме Ингера, который продолжил рассматривать угощение Вахеди. Спустя миг, будто опомнившись, он поднял голову и с живым интересом взглянул на меня.
– Узнали, кто эта тварь?
Я покачала головой:
– Нет. Похоже, я получила яд по ошибке. Не понимаю, почему я могла быть ему опасна.
– Мы все под ударом, – сказал Фаррес. – Мы все…
Ингер кивал, состроив мрачную мину. Но я видела его запоздание. Все остальные сразу заинтересовались словами об убийце. Он помедлил. Потому что он преступник, а первая реакция преступника – спрятаться?
Но даже если так, для Варда нужны более весомые доказательства.
Я вернулась в свою кабинку и наткнулась там на Лэйса, который с удивительной быстротой поглощал приторно–сладкие яства.
– Привет, – сказал он, когда я уселась напротив, – с утра не ел…
– Смотри, чтоб после всего этого все внутренности не слиплись!
– Ничо, винцом запьем… так, это мы не употребляем… – он отложил в сторону кусок сушеного яблока.
Я улыбнулась:
– Тоже с детства их терпеть не могу. После того, как несколько лет подряд доводилось их сушить.
Лэйс кивнул:
– Та же история. Пока был в Иллирии, то их сушил, то носил в порту ящики с ними же. Пока не понял, что мне проще убить кого–нибудь и ограбить, чем жить так дальше.
Не новая история. Иллирия – бедная страна. Там нет руд, не развиты ремесла, земля не плодородна – только яблоки, всем на удивление, урождаются каждый год. Большинство семей благодаря им и выживает. Чаще всего сушат их, конечно, дети – работа не сложная. Яблоки нужно нарезать тонкими ломтиками, опустить в подсоленную воду, чтоб оставались белыми, и разложить на пергаменте в тепле. А потом постоянно переворачивать. Дело нехитрое, возишься и думаешь о своем.
Вот бы мне теперь все то время, поразмыслить, рассчитать, каким же образом найти улики против Ингера. Если, конечно, я не ошиблась, и убийца действительно он.
– Лэйс, помнишь тех парней, которые прервали ритуал ночного охотника?
– Угу.
– Можешь мне о них рассказать подробнее? Чем они вообще занимались?
Он пожал плечами:
– Валялись, одурманенные, по притонам типа этого. Когда кончались деньги, шли воровать. Их мозги были полностью разрушены хоршиком, видимо, поэтому убийца их и выбрал. Да еще и дал им демонской смеси на всякий случай.
– Чего дал?
– Зелья на основе хоршика. Только оно действует куда мощнее и делает человека сильнее, быстрее и нечувствительным к боли. По окончании действия мозги превращаются в кашу, поэтому эту смесь обычно дают смертникам.
– Ты уверен в этом?
– Конечно, у меня сразу возникло подозрение, поэтому Вард приказал вскрыть им черепа. Я сам видел, как их содержимое расползлось по столу для операций.
Вот как. Смесь демона, редкий яд, которым отравили меня. Шпион явно интересуется всякого рода веществами и реагентами. Может, я встречала его в лабораториях Ордена, и именно поэтому он пытался меня убить? Память на лица у меня всегда была плохая.
Кстати... Тот бедняга взломщик, увиденный мной через оконное стекло, когда я вернулась в гостиницу за деньгами. Он ведь тоже умер от того, что его тело не справилось с дозой зелья. А что, если на самом деле он был не взломщик, а посланный предателем убийца? Которому тот дал демонской смеси. Все сходится...
Правда, первое убийство, убийство Беркена было совершено без помощи каких–либо препаратов. Беднягу просто задушили… Стоп! Ингер–то росту маленького, почти моего. И нельзя сказать, что мускулатура у него сильно развита. Мог он задушить крепкого, сильного мужчину в расцвете сил, профессионального солдата, а потом еще устроить такой разгром в комнате? Нет. Однозначно, не мог.
– Что так погрустнела? – спросил Лэйс.
Ответить я не успела, так как раздался оглушительный и какой–то отчаянный стук в дверь. Переглянувшись, мы с Лэйсом выскочили из кабинки.
В зале стоял еще более густой дым, чем когда мы вошли. Посетители спешили погрузиться в благостные грезы, где нет ни нищеты, ни боли, ни химер, поджидающих за углом.
Вахеди и охранник поочередно заглядывали в дверной глазок; стук не прекращался ни на миг. Наконец, хозяйка взялась за щеколду.
– Вахеди, ты с ума сошла! – закричал Лэйс.
Но она не слышала. И распахнула дверь настежь.
Ни гончие, ни химеры не умеют, да и не станут притворяться людьми. На пороге стоял, как мне показалось, ребенок. Он был по уши закутан в грязные лохмотья и вполне мог оказаться одним из беспризорных ребят, шныгающих по портовым улицам.
Звякнуло оружие – Лэйс достал кинжал, Вард, вышедший из другой кабинки – меч, а один из солдат стал раскручивать шипастый шар на цепочке. Будь у меня хотя бы нож, я б тоже его достала – просто на всякий случай.
Голову ребенка скрывал черный капюшон, надвинутый так низко, что не было видно лица. Конечно, на улице проливной дождь, но все же…
Вахеди быстро захлопнула дверь и протянула руку ребенку. Он взял ее и потянул на себя. Сначала слегка, потом рванул, резко и сильно. И наступил хаос.
Ребенок вдернул кисть Вахеди куда–то внутрь себя. Женщина пронзительно завизжала, колотя его свободной рукой. Хлюпающий звук – и она отскочила в сторону, поливая все и всех фонтаном крови из культи. Солдаты Варда кинулись вперед, с оружием наперевес. А существо безмолвно крутанулось на месте и побежало навстречу бойцам.