Страница 64 из 130
Я со всего маху врезалась в стол. От удара блюдо с остатками фруктов слетело на пол. Зашипев от боли, я запрыгнула на стол и прижалась к стене. Невен прав, мне лучше сидеть тут. А то сунешься в схватку – и свои же сковырнут невзначай дурную голову.
Только ждать и прислушиваться было гораздо страшнее. Когда не видишь врага, он кажется особенно сильным.
Снаружи доносился топот сапог, ругательства, грохот – наверное, там швырялись стульями. Визг Вахеди не прекращался ни на миг.
Когда раздвинулись занавески кабинки, я вскрикнула от ужаса. Но там стоял всего лишь карлик Зога. Его лицо было белым, как бумага. Он взглянул на меня глазами загнанного животного, опустился на четвереньки и с невероятной скоростью заполз под стол.
Я рассмеялась. Довольно нервно и истерически, но хохотать все–таки лучше, чем дрожать от страха и напряжения. Я остановилась, только когда услышала мерзкий треск разрываемой ткани справа.
Туго натянутое полотно с изображением нагой полногрудой девушки служило перегородкой между двумя кабинками. Желтоватая тонкая кость – фаланга пальца – разрывала ткань прямо посередине вышитого живота. Будто готовила девицу к искусственным родам. А я стояла, смотрела и не могла пошевелиться, не могла даже вскрикнуть.
Наконец, разрыв стал достаточно большим, и чудовищный младенец полез из чрева. На нем уже не было тряпья. Тело было очень похожим на человеческое, только плоть слишком гладкая и розовая, без единой морщинки или складки. Но самое жуткое – его голова. Более похожая на заготовку, полностью затянутая плотью – ни глаз, ни рта, ни носа.
Существо, наконец, пролезло в сделанную им дыру и шлепнулось на диван брюхом вниз. Я увидела, что на спине края плоти расходятся, обнажая темно–желтый позвоночник. И вспомнила имя этого существа.
Трупак! Мерзкая тварь, состоящая из одной лишь плоти и использующая скелеты других существ, как основу и опору.
Он встал на диване и повернул ко мне свою жуткую голову. Из самого центра несуществующего лица начало расти нечто вроде щупальца.
Я спрыгнула со стола на другой диван. Трупак молниеносным движением оказался на столешнице. Он выпрямился в полный рост, и я увидела внизу его живота выпуклость. Оторванная рука Вахеди еще была видна сквозь полупрозрачную кожу, она болталась как чудовищные гениталии. Я знала, что это всего лишь мешок из плоти для переваривания пищи, но легче от этого знания не стало. Меня затошнило.
Я рванулась по дивану к выходу из кабинки, уже прыгая в занавески, врезалась во что–то твердое и ощутила холод клинка, прошедшего совсем рядом. Лезвие прорезало ткань и прервало полет трупака, который пытался достать меня в прыжке. Тварь упала на стол, истекая бесцветной жидкостью.
– Зандра!
Вышитая занавеска, наконец, была сорвана и я увидела толпу солдат и Невена впереди их всех, с мечом, по которому струилась кровь трупака.
Но существо уже оклемалось. Собравшись в комок, оно скакнуло вперед, на головы солдат. Все с криками расступились, замелькали клинки.
Трупак со всей дури напоролся на кинжал, который держал двумя руками Ингер. Костоправ и тварь свалились наземь. Ингер ничего не делал, чтобы спастись, от смерти его избавил лишь пинок Варда, который отправил трупака к стене. Тут же розовую плоть проткнули несколько клинков, а Дация с присущим ей спокойствием вылила на тварь остатки кислоты из фляжки. Тело задымилось, обугливаясь на глазах.
– Ох! – сказал Ингер. – Спасибо командор, если б не вы, быть мне трупом. Сил не было удержаться на ногах, когда он прыгнул. Видимо, зов еще действует, вот он и пришел.
Я резко обернулась и уставилась на костоправа. Не было сил? Все знают, что Ингер человек, скорее, хрупкий. Все знают, что задушить Беркена он просто физически не мог. Это лучше любого алиби. Свидетелей можно купить или запугать, улики можно сфальсифицировать, даже воспоминания, как оказалось, можно подменить. Но врать о собственной силе долгое время не выйдет.
Хотя… увеличить ее можно. Если использовать особенные препараты. Вроде той смеси демона, только не такие опасные. Конечно, все они плохо влияют на здоровье, но шпион, может, и не надеется дожить до седин, когда ему это аукнется.
Солдаты Варда суетились у тела трупака, не смолкали крики Вахеди, часть зала была залита кровью. А я стояла и напряженно пыталась не потерять мысль.
Значит, этот разгром в комнате Беркена был устроен специально. Чтобы продемонстрировать физическую силу убийцы и отвести подозрения от доходяги Ингера. А почему же он пытался отравить меня? Потому что я, как любой работник орденских лабораторий, знаю о ядах и могла догадаться? Допустим. Я прихожу к Варду, говорю о своих подозрениях. И что? Ничего. Эдана тоже подозревали. Но командор не стал его убивать, пока не разберется полностью.
Я сжала ладонями виски. Невен что–то говорил мне, но я не слышала. Нет, не сейчас. Даже если это предложение выйти замуж.
Так, что мы имеем? Шпион использовал мощное стимулирующее средство, чтобы превысить свои физические возможности и убить Беркена. Потом он пытался убрать меня. Почему? Я много знаю о таких веществах. Пожалуй… да, в лаборатории я смогла бы даже найти остатки такого зелья в крови. Обычно они медленно выводятся из организма, не менее полугода. Но для того, чтобы выявить неизвестное вещество, нужны комплексные исследования, масса аппаратуры, реагентов, времени. Другое дело, если есть подозрение на конкретное зелье.
Тут меня как молнией стукнуло. Ипподром возле школы Ордена! Место, где усилиями ученых снижен уровень локхе и скачки всегда получаются честными – если только владельцы лошадей не колют им стимулирующее вещество, так называемый "запал". Поскольку ипподром – собственность Ордена и деньги там крутятся немалые, кровь всех скакунов проверяется в лабораториях. Как практическое задание для всех учеников. "Запал" легко достать, и при должной очистке он годится и для людей. Конечно, если они не слишком озабочены вероятностью сердечных болезней в будущем.