Страница 60 из 130
Я почувствовала, как все внутри меня будто замерзает. Создания локхе как оружие. Праотцы!
– Вард, мы тут забыли тебе сказать… – сбивчиво начал Гитто.
Проклятье, действительно!
– Хорак тоже собирается использовать нечисть для нападения на нас.
– У него тоже заклинатель? – Вард нервно рассмеялся.
– Хуже. У него нерфины.
Лицо командора будто окаменело. Гитто замолчал, поэтому рассказывать о деталях пришлось мне.
– Он держит их в подвале ратуши, в клетках и в серебряных цепях.
Щеки Варда покраснели, будто кто–то дал ему пощечину:
– Он держит нерфинов в подвале?! И вы говорите мне об этом только сейчас?
– Сказали б раньше, если б слушал, – огрызнулся Гитто.
Вард повернулся к карлику:
– Могли ли нерфины разорвать цепи и выбраться из клеток, услышав твой зов?
Лицо карлика озарилось гордостью профессионала, хорошо делающего свое дело:
– О да!
Вард взглянул на маятник.
– Это значит… – Гитто схватился за голову. – Ну почему ты раньше не спросил!
– Теперь мы не можем останавливаться, – глухо проговорил Вард. – Играй, карлик! Нев, сходи еще разок вниз, предупреди Вахеди и ее клиентов, чтоб носу за дверь не казали. Будем надеяться, что остальные горожане хорошо запомнили историю Зандры в Гестерне.
Меня словно холодной водой из ведра окатили. Только этого мне не хватало сегодня!
– Так это вы разнесли эти бредовые слухи про меня?
– Прости. Зандра, – сказал Вард. – Мы должны были это сделать. Жители Кариона должны знать твою историю, чтобы у них был шанс спастись.
– Но зачем вы придумали все грязные подробности? Про убитых мужей и любовников?!
Командор грустно улыбнулся:
– Людям нравятся истории, в которых много грязи и крови. Такое они лучше всего запоминают.
Я выругалась, но сказать что–либо более осмысленное не успела. Мой взгляд остановился на маятнике. Маленькая стрелка стояла на одной из крайних отметок. Еще чуть–чуть, и уровень локхе станет таким, что на маятнике не хватит шкалы.
Меня затошнило. Во рту растеклась горечь, будто я только что выпила стакан желчи. Как во сне я подошла к окну и посмотрела в щелку между досками.
Земляные резвились в грязи. Какие–то очень быстрые твари бегали по стенам домов. На крыше соседней хибары сидело нечто вроде скелета вороны, обмотанного тряпками – но оно было живым.
С неба продолжали изливаться струи дождя, в лужах вспухали пузыри. Улица выглядела безлюдной.
В дальнем переулке метались темные фигуры. Я не сразу поняла, что одна из них надвигается к нам. Земляные почуяли опасность и спрятались в почве. Грязь шевелилась, как огромное одеяло, под которым укладываются спать множество маленьких существ.
А он приближался. Черный, огромный. Разорванная серебряная цепь волочилась по грязи.
– Видимо, Хорак уже успел дать ему мою кровь, как я и думал, – спокойно сказал Вард.
– Что будем делать? – в голосе Магры слышалась паника.
Я взглянула на маятник – стрелка дергалась в самом конце шкалы.
– Откройте дверь! – приказал Вард.
– Зачем?
– Если нерфин убьет меня здесь, сразу после этого он нападет на вас. Они становятся бешеными, после того, как расправятся с намеченной жертвой, и убивают всех теплокровных в округе.
Магра зарыдала. Очень бледный Суэно ударом ноги высадил дверь. Свежий, пахнущий дождем и землей воздух ворвался в затхлую комнату.
Вард, обнажив меч, спрыгнул с крыльца. Жидкая грязь доходила ему до лодыжек, едва не переливаясь через голенища сапог. Командор стал медленно идти вдоль стены дома.
Нерфин поднял огромную тупую морду. По гладкой черной коже сбегали струйки воды.
– Попробуем в него стрелять, – хрипло сказал Бруни за моей спиной. – И неплохо бы намочить наконечники в кислоте.
– Сучий дождь смоет, – отозвался Фаррес.
Я обернулась. Они все были готовы к бою. Хотя знали, что еще никому не удавалось убить нерфина, кровью натравленного на жертву. Зверюга просто не чувствует ран.
Я отошла в глубь комнаты, чтобы не мешать Бруни целиться. Моя нога наткнулась на что–то мягкое, я отпрянула, прежде чем поняла, что это всего лишь карлик Зога. Он очень быстро и проворно полз в самый темный угол. Свою флейту он кинул на пол. Я подобрала ее и бросилась к карлику. Судя по выражению его лица, он был готов меня укусить.
– Играй, сволочь! Тебе же сказали!
Я сунула флейту ему в руки. Он поднес инструмент к губам, взял пару аккордов.
– Проклятые праотцы! – воскликнул Фаррес.