Страница 51 из 130
Несмотря на боль в ноге, я стала расхаживать по комнате.
Может, убийца ошибся? Хотел отравить кого–то поважнее, а я нагло съела ту порцию? Но не припомню я такого… Разве что хлеб, который я взяла по прибытии в подземелье – так он лежал на виду, приглашая любого проголодавшегося подзакусить. Такой хитрый убийца не стал бы легкомысленно разбрасывать отравленную пищу.
Значит, его целью была я? Но почему?
Потянулись долгие томительные дни. Даже воду я пила через силу – такой она казалась горькой. Но еще хуже было тревожное ожидание. Иногда я просыпалась ночью в холодном поту – потому что мне виделось, как Верховный Дознаватель, сам еще в бинтах, идет допрашивать меня. Или как Слар с мерзкой ухмылочкой сообщает, что Хорак изменил приказ. Самыми худшими были сны с Гитто – в них он вел меня к выходу из ратуши и, когда я уже готова была выбежать на свободу, с издевательским смехом всаживал в меня стилет.
В моменты бодрствования я строила догадки – кто бы мог быть странным отравителем. Может быть, это как–то связано с Лэйсом? Я ведь передала ему тхалакк без согласия Варда. Но орденцы ясно дали понять, что опознали меня как соратницу мятежников. Если бы не надежда на получение информации, разве стали бы они меня лечить? Если предатель посылал им сообщения, он мог написать и о том, что отравил серым ядом одну из помощниц Варда. Почему он не сообщил им об убежище? Хм, получается, что он отравил меня до того, как мы спустились в подземелье, а потом связь прервалась. Вероятно, те меры, которые Вард применял вслепую, наобум, все–таки оказались действенными.
С другой стороны, если убийца мог отравить всех, а он мог, почему не сделал этого?
Вопросы, вопросы… Как найти ответ, когда сидишь взаперти, каждую минуту ожидая прихода дознавателя?
В один из тех мрачных дней я сидела в зеленом кресле и тупо смотрела в окно. Там, на воле, начиналось на редкость хмурое утро. По небу медленно и важно ползли лиловые грозовые тучи, от порывов ветра дребезжали стекла в старых рамах. Ни единой капли дождя еще не пролилось – все замерло в ожидании. Я знала, что если подойти к окну вплотную и посмотреть вниз, можно увидеть солдат Ордена, патрулирующих улицы в непромокаемых накидках из кожи кракена.
На письменном столе стоял кувшин с травяным отваром и тарелочка с нарезанным хлебом. Есть я ничего не могла – от горечи в горле стоял спазм.
За дверью моей темницы прогрохотали торопливые шаги, затем послышался шум открываемого замка. Я лениво повернула голову – даже будь там Слар с железным сапожком наперевес, у меня не хватило бы сил бежать. Но это был не допросчик, на пороге стоял Гитто. Он был небрит, покрасневшие глаза свидетельствовали о бессонной ночи. Не входя, он швырнул мне свернутый серый плащ.
– Оденься, быстро. Капюшон надвинь пониже. Сейчас пойдем к человеку, который поможет нам выбраться отсюда.
Я поспешно вскочила на ноги. Развернув плащ, я набросила его на себя. Он отчетливо пах плесенью, но пришлось следовать совету и низко надвинуть капюшон, так, что я могла видеть лишь кусочек пола.
– Ну, да помогут нам Праотцы, а ежели не захотят – пущай Старик позаботится, – пробормотал Гитто. – Конечно, рано это все…
– Почему рано?
– Да так, – уклончиво ответил он. – Я планировал еще кое–какие подготовительные мероприятия. Сейчас придется полностью положиться на нашего союзника, только б он не подвел.
– Ну, если ты не хочешь спешить…
– Надо. Мы не можем ждать. Верней, ты не можешь.
– Почему?
– Верховный дознаватель, Старик забери его душу, преставился сегодня ночью, – Гитто вздохнул. – И у Хорака не нашлось на его место лучшей кандидатуры, чем Слар.
Он схватил меня за руку и вывел из камеры, прежде чем я успела мысленно обругать Слара. Щелкнул замок, теперь уже закрываясь, и мы понеслись по коридорам ратуши. Я едва поспевала за Гитто – если б он не держал меня за руку, обязательно где–нибудь споткнулась бы. Только я об этом подумала, как за очередным поворотом мы налетели на какого–то солдата. Раздался жуткий грохот, и по полу покатилось жестяное ведро, обдав нас всех холодными брызгами.
– С–сука, глаза разуй! – крикнул солдат.
Гитто, не оборачиваясь, пробормотал извинение. К моему удивлению, солдат не попытался нас остановить – как, впрочем, и другие люди, сновавшие дальше по коридору. Ратуша напоминала потревоженный муравейник, и мы, судя по всему, со всех ног бежали в самую гущу событий.
– Сюда, быстрей! – орал кто–то впереди. – Ну же, рубите дверь!
Что же тут?.. И в этот момент, я почувствовала, как запахло паленым – в прямом смысле слова. Под воняющий плесенью капюшон прорвался едкий запах дыма. Я, не сдержавшись, закашлялась.
Интересно, не замешан ли в этом переполохе Вард?
Наконец, мы забежали в тупичок, заканчивавшийся узкой, окованной железом дверью с круглой медной ручкой. Гитто, спрятав пальцы в рукав, отворил дверь и толкнул меня внутрь. Я вскрикнула. На миг мне показалось, что я попала в печку. Впереди взметались гудящие языки пламени, от жара было трудно дышать. Хлопнула дверь, и рядом со мной появился Гитто. Он держал носовой платок у ноздрей.