Страница 121 из 130
Сердце с грохотом ухнуло куда–то в пятки.
– Что он купил?
– Желчь нага. Я еще подумал, должно быть, у вас всех разыгрался радикулит от сидения в норах.
– Понятно. Спасибо.
Слар еще что–то говорил, но я не слышала. Я медленно брела по так и не убранной до конца лаборатории. Был расчищен только стол и место возле него – несколько дней назад я сделала еще пару тхалакков.
Колбы, пробирочки, стеклянные трубки.
Берешь такую трубку, заряжаешь реагенты, запаиваешь и долго–долго держишь в пламени. Масса внутри сплавляется, бурлит. Когда, наконец, вынимаешь трубку и остужаешь, на стекле остается серый налет, радужно переливающийся в лучах света. Разъедающая мазь. Варварское, жестокое, но действенное средство для уничтожения нечисти.
А главные компоненты, которые помещаешь в трубку – желчь нага. И раствор аммиака, нашатырный спирт.
Я сдавила ладонями виски. Слишком много всего случилось, слишком много неожиданного. Первым порывом было куда–то бежать, что–то делать. Но куда? И что?
Я постаралась успокоиться. Ладно, Магистр умер, Слар занял его место. Это не так уж страшно. Предоставим Варду позаботиться о рычагах влияния на нового главу Ордена. Он командор, политика – его игра. Я же человек маленький, значит, мне стоит на мелочи внимание обратить. Например, разузнать действительно ли Ингер как–то причастен к механическим химерам.
Вернувшись в кабинет Варда, я попала в самый разгар жаркого спора. Все так кричали и размахивали руками, что мое сознание поплыло. Усилием воли я заставила себя не хлопнуться в обморок.
– Невен!
Из–за царящего в комнате гама, мне не сразу удалось привлечь его внимание.
– Что? – я угадала сказанное по губам, звук потонул в общем шуме.
Нет, так не пойдет. Я указала на дверь. Невен кивнул и стал пробираться к выходу, но тут все перекрыл голос Варда:
– Нужна застава! Шакалы Слара могут сорваться с цепи. Ты, ты, и ты, – он ткнул в Бруни, Фарреса и... в Невена, – займитесь, пошлите в главные переходы наших лучших людей. Немедленно!
Невен грустно взглянул меня, развел руками.
Проклятье!
Трое офицеров ушли организовывать заставу, остальные продолжили дискутировать и препираться. Спохватившись, я попыталась догнать Невена, чтобы хоть на ходу поделиться с ним своими подозрениями. Но не тут–то было. Офицеры шли быстро, в коридорах толпились люди.
Проклятье!
Что ж за день такой, ничего не ладится!
Я чувствовала себя неловко, как неуверенный в собственном решении самоубийца. Перо брызгало, строчки вышли неровными. От досады я расписалась размашисто, на поллиста. Что ж, даже если со мной что–то случится в подземельях, соратники хотя бы будут знать зачем я туда потащилась.
Потом последовал обычный маскарад: темная одежда, сапоги на каблуках, железный шлем и плащ, который уже был не серым, а просто – цвета грязи.
Прихватив лампу, я направилась в лабораторию.
Поднять люк в одиночку стоило немалых усилий, а ползти по узким ходам было особенно страшно. Но где–то в глубине души я была этому рада. Эти простые сложности и страхи позволяли мне не думать о том, что же будет со мной, с Невеном, со всеми нами.
Я вошла в подземелье Ингера, низко опустив голову в своей железной маске. За мной стукнулись, закрываясь, деревянные створки ворот.
От лаборатории по–прежнему тянуло аммиаком, а сегодня оттуда еще и струился бледно–голубой дым. Я могла бы прокрасться между стеллажей и взглянуть на опыты Ингера. Но я прошла к палатке, рядом с которой был установлен небольшой трехногий стол.
Предатель стоял возле стола, заваривая себе травяной чай из чабреца.
– Здравствуй, Зандра, – сказал он, не оборачиваясь.
Я почему–то не удивилась. Но спросила, снимая опостылевший шлем:
– Как ты узнал меня?
Он глухо хохотнул:
– По запаху. Я долго не мог вспомнить, чей же он. Я ведь считал тебя мертвой. Утащенной под воду каким–то чудовищем в подземельях возле притона Вахеди. Кстати, – он, наконец, обернулся, – я достал у нее очень неплохой гант. Хочешь?
Ингер протянул мне самокрутку. Я взяла, покрутила в пальцах.
– Интересно, она пропитана ядом или начинена огнепылью? С одной стороны, я знаю, что ты любишь яды... С другой, ты также обожаешь действовать эффектно, а что может быть более эффектным, чем лицо, разнесенное взрывом?
Он забрал у меня самокрутку и прикурил от одинокой свечи на столе.
– Я бы все же предпочел добавить яд, – сказал он. – Вот сюда, – он стукнул пальцем посередине самокрутки, и столбик пепла упал на его плащ. – Но сейчас я уже не хочу твоей смерти. Зандра.
– Так чего же ты хочешь?
– Ахх, тебе лучше не знать... – и выдохнул сладкий дым мне в лицо. – Попробуй хоть так. Это дерьмо прекрасно!
– Почему, Ингер?
– Свежие растения ганта собирают обнаженные девственницы на восходе солнца, с песнями раскладывают его по двору для просушки, а сами ложатся между листьев и отдаются каждому, кто их пожелает, пока не высохнет гант.
– Я не об этом спрашивала.
– Знаю. Тебе не понять.
– Так что ты будешь делать сейчас?
Ингер хитро улыбнулся, так, будто знал нечто, о чем я не догадывалась.