Страница 109 из 130
Я вздрогнула.
Серые стены гробницы пятнали вспученные карминно–красные разводы. Сразу вспомнился дом из плоти, приснившийся недавно какому–то бедолаге.
Алые дорожки на сером камне. Как вывернутые наизнанку вены, выступившие из истерзанного тела города. Будто происходящее заставляло его обнажить свое нутро, выставить на свет прежде укромно спрятанные мерзкие тайны, всю кровь, желчь и дерьмо…
Несколько залетевших в дверь гераго выглядели не пушистыми, а твердыми и хрупкими. Тихий шорох, с которым они касались стен, казался приглушенным скрежетом.
– И когда только успел проклятый грибок… – пробормотал Невен.
Все остальные подавленно молчали. Локхе в очередной раз напомнило нам, кто на самом деле властвует над Карионом.
– Ну что же, начнем готовиться! – неестественно бодрым голосом сказал Вард. – Давайте–ка угостим этих гераго зельем Ингера!
Фаррес, хмуро сплюнув, кинул флягу с зельем в руки Невену. Тот взболтал жидкость, резко отвинтил крышку и опрокинул флягу над раскрытой ладонью. Зелье не вытекло – выползло, как кусок студня. Невен пригладил его второй рукой и положил получившийся подрагивающий комок на кончик факела, который держала Дация. Пламя затрещало, к потолку заструился густой черный дым. Непосредственно рядом со студнеобразным веществом огонь был ярко–зеленым, как весенняя трава. Дация раскрутила факел. Струя искр окатила стайку гераго, стену за ними и едва не задела Эдана, неосмотрительно вставшего рядом. Мгновение все – стена, гераго, даже воздух – было в огне.
– В сторону, болван!
Дация оттолкнула Эдана. Ругнувшись, он выронил нож, и пока тот летел к полу, все успело погаснуть.
Красные разводы, там, где стены коснулось пламя, стали черными. На потолке виднелось пятно копоти. От гераго же не осталось даже сколько нибудь заметной кучки пепла.
– Забавная штука, – пробормотала я.
– Ингер умный ублюдок, – сказал Вард. – Жаль, что таки придется его убить в скором времени.
Чтобы устроиться в склепе, пришлось изрядно потрудиться, но это лишь развеяло нас и придало сил. Как и во многих усыпальницах, в здешней многие тела просто замуровывали в стены. К счастью от мира живых останки отделял лишь один ряд кирпичной кладки, слегка скрепленной раствором. Перегородки легко ломались, предоставляя удобные места для арбалетчиков.
Тревожить старые кости ни у кого не поднялась бы рука, да и некуда было бы их деть. Поэтому, пробормотав короткую молитву мертвецам, стрелки ложились в ниши прямо рядом с останками. Стенку осторожно восстанавливали, оставив несколько щелей для прицела – впрочем, теперь при необходимости ее запросто можно было бы обрушить хорошим ударом.
В одно из таких укрытий предстояло забраться и мне. Ниша была наверху, под самым потолком. Невен посветил факелом в темное отверстие, поворошил внутри, заставляя мертвеца подвинуться, и помог мне заползти внутрь. Он стоял слишком неустойчиво на прогнившей подставке для растений, поэтому я лишь мазнула губами по его губам. Он улыбнулся и стал укладывать на место кирпичи, закрывая взломанную стену.
Скоро я оказалась в темноте. Крохи света поступали через трещины, но хватило их лишь на то, чтобы удобно пристроить арбалет и запасные болты. Разглядеть свою могилу и ее обитателя я не могла. Возможно, к лучшему.
Я лежала, прижавшись к наружной стенке, подальше от мертвеца, поближе к соратникам, завершающим последние приготовления. Странным образом казалось, что они невообразимо далеко, хотя отделял нас всего лишь ряд старых кирпичей.
Невен спрятался в усыпальницу, навроде моей, такая же ждала и Варда. Бруни с отрядом меченосцев спустился вниз через дыру в разбитом саркофаге. По легенде, именно туда провалился Вард.
Скоро в зале склепа остались лишь Вард и Трог. Они осторожно посыпали огнепылью возле саркофага, перечертили узкой дорожкой порог. Потом Вард тоже залез в одну из ниш, Трог восстановил стену за ним.
– Удачи! – сказал он и, перешагнув через взрывающуюся пыль, исчез в темноте кладбища.
Наступил абсолютный, непроглядный мрак.
Сначала я лежала на спине, вдыхала спертый воздух могилы и радовалась, что дознаватель еще не идет, а значит, еще никому не нужно убивать и умирать.
Постепенно мандраж перед боем перешел в раздражение, вызванное долгим ожиданием. Мне хотелось, чтобы наступила, наконец, развязка. Пока я еще не сошла с ума от длительного бездействия.
Я нервно поглаживала запасные болты, и скоро их металл стал теплым. Жаль, куда приятней было, когда они холодили кожу. Воздух тоже согрелся от дыхания и тепла моего тела. К счастью, в ложной стене было достаточно трещинок, иначе я бы просто задохнулась.
Время текло медленно.
Я попыталась думать о чем–нибудь приятном… о Невене, но мысли словно тонули в черной пустоте.
Начала мысленно вспоминать песни, одними губами проговаривая слова. К сожалению, моего запаса произведений хватило не надолго.
Ужасно захотелось окликнуть остальных, сказать что–нибудь вслух. Борьба с этим желанием съела еще немного растянутых до невозможности минут.
Мало–помалу я погрузилась в транс. Слушала ток собственной крови у себя в ушах. Широко открытыми глазами смотрела в густую черноту.
На струйку багрового света, вдруг просочившуюся в трещинку, мое сознание отреагировало не сразу. Потом я подумала, что, должно быть, это дознаватель. Потом вспомнила, кто такой дознаватель. Потом, наконец, сообразила, для чего мы здесь ждали в темноте.
Я повернулась на бок и, положив руку на спуск арбалета, прильнула к отверстию в стене. Видно было замечательно, тем более, что моя ниша находилась как раз напротив двери в склеп.