Страница 104 из 130
– Было бы неплохо.
Он сказал это без тени иронии. Но с безграничной болью.
Я порывисто вдохнула, чтобы хоть немного успокоить злость, и сказала:
– Зог мертв. Ты можешь начать новую жизнь. Если хочешь.
Мне хотелось проклинать карлика, но почему–то я попыталась успокоить его. Словами – доброты для теплого тона голоса мне не хватило, и слова прозвучали скорее презрительно, чем успокаивающе.
– Я ненавижу его… Я думал, что уже забыл и успокоился, но нет. Странно, правда? Когда я узнал обо всем, я подумал – вот, теперь каждое утро моей первой мыслью будет эта… Я сын твари локхе, которую изнасиловал мой отец.
– Но прошло время, и ты перестал об этом думать каждое утро...
– Да. Но моя ненависть к нему всегда со мной, – он положил руку на грудь. – Когда я сплю, когда смеюсь, когда я почти счастлив – часть меня всегда продолжает ненавидеть.
– Он мертв.
– Какое мне до этого дело!
Огарки в канделябрах стали, один за другим, гаснуть.
– Время прошло, и зал уже не так светел, вино стало дерьмом, а красотки уже не красивы... – проговорил карлик нараспев.
Он, подтанцовывая, пересек зал и нырнул назад в коридор.
– Пойдем, Зандра, ты еще не видела самого интересного!
Наверное, охватившее его безумие отчасти передалось и мне. Я без слов последовала за Виком.
Коридор закончился тупиком. Тут карлик не стал мудрить, просто ударил ногой, и кирпичная стенка развалилась, как песочная.
Желтый свет лампы осветил пещеру. Нет, стены и потолок здесь явно были рукотворными, но помещение выглядело таким заброшенным, будто люди потеряли право считать его своим. По центру широкой каверны был проложен желоб, по нему струился мутный поток.
– Знаешь, что это?
– Что?
– Река Кариона. У нее было имя, но его давно забыли. Потому что проклятый ручей ушел под землю. Он течет по подземным полостям и – кое–где – по трубам и желобам. Именно его вода наполняет все карионские колодцы, или напрямую через водостоки, или просачиваясь через породу.
В голосе карлика слышалось ядовитое торжество, будто он показывал мне не подземную реку, а источник боли для всех врагов.
Я взяла у него фонарь – точнее, силком вырвала из рук. И, спотыкаясь от торопливости на кирпичном полу, поспешила к желобу.
Вода текла так спокойно и плавно. Серые тела Посланников колыхались в струях реки, как колыхались бы водоросли, если бы росли в этом проклятом потоке. Их было много.
– Никто не знает, что здесь случилось, – сказал карлик. – Никто… Мы надеялись, что вода унесет тела в море и там их сожрут рыбы. Но их головы будто присосались к стенкам. Может, Посланники не могут покидать свой город?
Их было очень много. И каждый день жители Кариона пили воду, которая касалась этих тел. И я пила...
Успокойся, Зандра. Все дело только во времени и расстоянии. Кровь становится водой, а мертвое тело – землей. Плоть распадается, становится пищей для растений, самая мерзкая жидкость испаряется, становится облаками и снова проливается – уже чистой.
Успокойся.
Я опустила голову и уставилась на собственные ладони в перчатках. Пальцы дрожали.
– Никто не знает, что здесь случилось, – прошептал карлик. – Потому что никто не хочет знать.
– Почему кто–то должен? Это ваше с Зогом дело.
– Не–е–ет. В наше время – да, мы единственные, которые этим занимались. Но все благосостояние Кариона, его мостовые, башни, площади, порт – все построено на деньги от контрабанды. А, чтоб ты знала, разные города специализируются на разных видах запрещенных товаров. Специализация Кариона – нечисть, создания локхе. Для удовлетворения любопытства, тщеславия и, – последнее слово он прошипел, – страсти.
– Хочешь сказать, это длится веками?
– Кто–то и раньше тут призывал нечисть. Мы с отцом нашли следы, собственно, так ему и пришла в голову блестящая идея – сделать из меня манок.
Он сел на корточки возле реки и коснулся пальцами воды. Серые тела Посланников извивались, как живые. Некоторые были истерзаны в клочья, другие – совсем целые.
– Мы пробовали их сжигать, но в подземельях это только дает облака вонючего дыма. Трупы даже не занимаются. Слишком влажно, – он вскочил на ноги, схватил меня за руку и потянул. – Теперь сюда!
Мы бегом пронеслись рядом с потоком, выше по течению. В конце зала, рядом с круглым отверстием, откуда вытекала река, поднимался вверх широкий коридор. Пол тщательно выложен брусчаткой, на равном расстоянии – небольшие канавки. В стенах часто укреплены держатели для факелов.
– Здесь они умирали, – хрипло произнес карлик. – По выемкам текла их прозрачная кровь, факелы освещали агонизирующих и еще живых. Отец стоял наверху и разбрызгивал на них кислоту, тех, кто пробирался слишком близко приканчивал ядовитым клинком, – его голос сбился, стал глуше, – от этой поганой смазки мечи ржавели на глазах, можешь мне поверить.
– А ты...
– Я стоял за отцом и звал нечисть, – он усмехнулся одной половиной рта. – Бывало, Посланники или какие–нибудь живоглоты, которые появлялись за ними, пытались добраться до меня. Они каким–то образом знали, что я всему виной и пытались меня прикончить. Но я никогда не боялся, никогда неверной ноты не взял. Я знал, что отец всегда прикроет меня.
– Это все отвратительно.