Страница 12 из 25
Напиток, который они пили, по аромату и свойствам напоминал земной чай, авиды пили его в чашах, похожих на пиалы.
— Сейчас, уже несу, — Собинира вошла в комнату, неся поднос с «чаем».
— Возьми, детка, — старик осторожно подал Эссборе пиалу. — Тебе надо взбодриться.
Сделав пару глотков душистого, чуть терпкого напитка, Эссбора почувствовала, что силы возвращаются к ней.
В дверь постучали, и в комнату заглянул статный, синеглазый юноша со светлыми, вьющимися волосами и слегка загорелым цветом кожи.
— Заходи, Кинус, — пригласил старик и, увидев вопросительный взгляд юноши, успокоил. — Все уже нормально… Пришлось повозиться, но если бы не ты…
— Ведь это он тебя нашёл, детка, — пояснил Зориосс, обращаясь к Эссборе.
Эссбора с любопытством разглядывала юношу: "Какой красивый авид! — подумала она. — Интересно кем он приходится хозяевам, что суетятся вокруг меня?».
— Вы тоже художник? — спросила она, когда Кинус присел на диванчик напротив.
— Пока не совсем, ещё только учусь. — Юноша опустил глаза. — Слушаю уроки уважаемого учителя Зориосса, — он кивнул в сторону старика.
Глаза Эссборы засветились интересом:
— Вы даёте уроки рисования? — взглянув на старого авида, спросила она.
Зориосс поколебался, прежде чем ответить:
— Да, даю.
Дочь вождя заинтриговалась. Она давно мечтала об уроках, но отец не одобрял их. «Конечно, отец как всегда, скажет, что поползут слухи, что визгоры осудят меня, … но…» — желание и любопытство победили осторожность и, чуть поколебавшись, Эссбора решилась:
— А могу я… просто… поприсутствовать? — и робко спросив, сильно покраснела.
Старый авид проницательно взглянул на нее. Он хотел, было, привести ей те же доводы, (которые привел бы отец), что это неосторожно, что поползут слухи, но вдруг передумал и сказал:
— Приходи завтра к трем часам, как раз к началу урока, — и поймал ее взгляд, полный благодарности.
— Спасибо, я обязательно приду, — ей уже не терпелось, чтобы поскорее наступило завтра.
Некоторое время они, молча, пили чай, думая каждый о своем.
Старик авид думал, что поступил опрометчиво, пригласив Эссбору на урок, и слегка сожалел об этом.
Эссбора мечтала о предстоящем уроке, который решила скрыть от отца.
Кинус был очарован сегодняшней гостьей, которую он по воле случая, спас от гибели, и она казалась ему неслыханно красивой.
Собинира же радовалась, что беда прошла стороной и Эссбора, живая и невредимая, сидит теперь с ними и пьёт чай. Что благодаря целительной губке и ее мужу Зориоссу у дочери вождя не осталось даже следов от шипов гуэаны на плече и ни малейшей царапины на виске: «А ведь на виске зияла страшная рана, когда Кинус принёс Эссбору к нам, прося о помощи!» — ужасаясь, вспоминала она.
Кинус, так же как и Зориосс, обладал способностями (присущими всем авидам) – исцелять органы, но специально не обучался этому, поэтому имел право оказать только первую необходимую помощь. А вот мастерство художника развивал и оттачивал в себе каждый авид, чтобы как можно чётче представлять воображаемый предмет при материализации.
Прервав молчаливое чаепитие, часы пробили шесть. Эссбора заторопилась: «Надо успеть домой к ужину».
Ужин в семье вождя начинался в восемь.
— Спасибо, — дочь вождя отодвинула пиалу с чаем. — Мне пора.
Резко встав, она невольно пошатнулась – закружилась голова.
— Это бывает, не пугайся, завтра с утра все окончательно пройдёт, — успокоил Зориосс, — Кинус, проводи нашу гостью.
— Конечно, — Кинус кивнул. — С удовольствием!
Эссбора попрощалась с седовласым стариком и Собинирой, проводившими ее до калитки, поблагодарила их ещё раз и пошла домой в сопровождении Кинуса.
Озадаченная, что попала в гости к рабам, которые, как выяснилось, спасли ее, она к тому же ощущала головокружение после недавнего обморока и ступала неровно.
Заметив нетвёрдую походку девушки, Кинус предложил ей опереться на его руку. Девушка согласилась, но… едва коснувшись крепкой горячей руки юноши, внезапно вздрогнула. Неожиданно для себя, она почувствовала энергетику спутника, и... смутилась. Попыталась скрыть возникшее волнение, но тщетно: Кинус уловил его, и понял причину. Он имел способность (как любой авид) при соприкосновении воспринимать энергетику, и даже картину мыслей того, кто до него дотрагивался, или до кого дотрагивался он сам. Для авидов это было нормально, ведь все они ясновидящие, а у визгоров таких способностей не было. «Но Эссбора – визгорна, для нее это невозможно» — поразился Кинус, не зная, что думать. Ему очень понравилась дочь вождя, но что у нее есть телепатические способности, как у авидов, он не мог даже предположить.
Поразмыслив, юноша списал удивление на то, что она дочь вождя и, следовательно, необыкновенная, а Эссбора оказалась настолько очарованной ощущениями, что осторожно прислушивалась к ним. Не зная, как поступить, она в полном недоумении не решилась отнять руки, которую нежно держал ее спутник, а когда он неожиданно спросил:
— Вы умеете рисовать?! — растерялась окончательно: «Как же я забыла предостережение отца насчёт своего увлечения, и открылась сразу нескольким авидам? — ужаснулась она: — Какая неосторожность…».
Она и правда упустила из виду присутствие Кинуса и Собиниры, когда просила преподать ей урок, думая, что Зориосс знает о ее хобби. Осознав оплошность, испугалась, и пауза затянулась. Наконец Эссбора ответила, несколько уклончиво: