Инфаскоп

Элона и Игорь, грустя перед предстоящей разлукой, вернулись к созерцанию инопланетной красавицы Эссборы и погрузились в просмотр истории «инфаскопа». Как именно волшебное «зеркало» показало эту историю неизвестно, ведь ему надо было состыковать неодинаково идущее время. Возможно, что-то передалось не визуально, а только телепатически, но в целом история, происходившая на Визории, и начавшаяся с небольшой вольности инопланетной красавицы Эссборы, была такова:

- - -

Эссбора ощутила холодное прикосновение губки на плече и почему-то на виске. Тяжесть и боль отступили.

Инопланетная девушка открыла глаза. Она полулежала на диванчике, застеленном мягким покрывалом напоминающим мох, в небольшой, но стильной, со вкусом обставленной комнате.

Рядом стоял седовласый старик – авид:

— Как дела? — видя, что она очнулась, участливо спросил он.

— Ничего, — Эссбора попыталась сесть, но тело не послушалось, да и ответ прозвучал шепотом.

— Тише, ещё рано вставать… — взгляд старика стал пронзительным, Эссборе он показался знакомым. Она напрягла память и вспомнила: «Этот старик приходил ко мне несколько лет назад! Это он, материализовав художественные принадлежности, наполнил ими мой шкаф» — всплывшие воспоминания детства были связаны с ее тайным пристрастием к рисованию. Несколько лет назад отец тайно, не желая, чтобы кто-нибудь узнал об увлечении маленькой дочери, привёл к ней в комнату раба – авида, и велел наполнить один из шкафов в комнате художественными принадлежностями. Эссбора хорошо запомнила этот визит. Пожилой, умудрённый сединами авид выглядел приветливо, выслушав приказ вождя, кивнул в знак согласия.

И началось обыкновенное волшебство…

Открыв дверки шкафа, авид сделал пару шагов назад и остановился, глядя на пустые полки. Минуту стоял неподвижно, сосредотачиваясь. Наблюдая за ним, Эссбора, тогда десятилетняя девочка, неожиданно ощутила сильное волнение, покалывание пальцев рук и области лба. Затем волна неведомых эмоций захватила ее и окунула в созерцаемый процесс. Эссборе показалось, словно не авид материализовывает, а она. Прежде она не видела, как авиды материализуют предметы, и, отбежав за кровать, испуганно закрыла лицо руками. Вся дрожа, следила за авидом, сквозь чуть раздвинутые пальцы. Она знала, что прочие визгоры равнодушны к созерцанию материализации, и ей было стыдно за свой испуг.

Старик авид тем временем поднёс ко лбу правую руку с тонкими нервными пальцами, повернув ладонь к шкафу. Эссбора испытывала, как он втягивает пространство между собой и шкафом, пропуская через руку в лоб. Потом он замер, словно представляя себе предметы, которые материализовывает, и когда вообразил их, его рука стала медленно двигаться по направлению к шкафу, реализуя воображенное. Вытянув руку, авид задержал её, зафиксировав результат, и спустя секунду шкаф наполнился сверкающими в радужной дымке принадлежностями для рисования. Когда их мерцание успокоилось, создалось ощущение, что все это, давно здесь лежало: кисти, краски, холсты, палитры, рамки для картин, – разве что стиль исполнения отличался от земного. Авид медленно прислонил ладонь ко лбу и чуть подержал, прекратив дальнейшие мысли об этих предметах, и процесс волшебства кончился…

Пережив бурю эмоций, маленькая Эссбора успокоилась, и переведя дыхание, в восторге подошла к шкафу. Рассматривая материализованные принадлежности, встретилась взглядом со старым авидом. Такого мудрого, проницательного, пробирающего до глубины души взгляда не было ни у кого у окружающих ее визгоров. С минуту старец и десятилетняя девочка смотрели друг другу в глаза. Эссбора услышала тихую, волшебную, завораживающую музыку, словно исходящую от взгляда авида и очаровалась.

— Как Вас зовут? — спросила она на правах хоть и маленькой, но хозяйки, и с любопытством просто девочки.

— Зориосс, — ответил старик и немного вольно для раба добавил: — Я рад твоим способностям, детка!

Эссбора нахмурилась, надув пухлые губы: «Чего это авид вздумал радоваться моим способностям?» — эмоциональные высказывания рабов визгоры воспринимали негативно. Заметив реакцию, авид осознал, что сказал лишнее и отвёл взгляд. Переводя тему, показал на шкаф:

— Надеюсь, ты сама разберёшься, как этим пользоваться. А если что не поймёшь, подскажет отец.

Глядя на старика, Эссбора ощутила, что скорее благодарна, чем рассержена и прошептала старому Зориоссу:

— Спасибо.

Он кивнул и вышел из комнаты в сопровождении отца.

Больше Зориосс не заходил, а пополнение к запасам художественных принадлежностей иногда приносил отец. В тот раз Эссбора впервые видела материализацию, и с тех пор созерцание этого процесса вызывало в ней трепет. Возможно поэтому, она навсегда запомнила визит старика авида и, увидев сейчас, поразилась.

— Вы… вы… тот… художник?! — Эссбора все-таки смогла привстать.

— Я, детка, вот и свиделись…

Пауза затянулась, дочь вождя не отводила взора от авида – и правда свиделись! и в то же время не знала, что сказать, ведь этот старик – раб. Совладав с эмоциями, она села и осмотрелась…

В комнате были овальные окна, на стенах – картины. Большой портрет очаровательной авидины в голубом платье заставил вздрогнуть. Ее взгляд словно проникал в самую глубину души, но одновременно был ласковый, – Эссбора почувствовала необъяснимое волнение. Может потому, что портреты не приветствовались в домах визгоров, но скорее она увидела в женщине на портрете неожиданное сходство с собой. Это было удивительно, и ощутимо испугало, но после недавнего обморока Эссбора не сумела осмыслить впечатление от портрета, – в голове стоял легкий туман, а мысли не желали сосредоточиваться.