Страница 87 из 191
− Как доплыла до нас? Подожди. Стой, где стоишь, − велел он, и Вероника замерла на высоком бордюре у соседнего дома, боясь ступить дальше. Чип, обутый в высокие резиновые сапоги сапоги, принёс ей пару таких же.
− Вы запасались заранее?
− Как видишь, не зря. Это брата, − пояснил он, когда Ника утопла в огромной обуви.
− Что у вас случилось? Прорвало канализацию?
Внимательно смотря себе под ноги и чувствуя себя, как в детстве, великими исследователями глубоких луж, они медленно шли к крыльцу.
− Нам объясняли, что что-то с подземными водами. Типа из-за обильных дождей и ещё какой-то ерунды случилось вот такое. Осторожно. Здесь притолока низкая, − предупредил Женя, входя в дом.
Вероника пригнулась, заходя внутрь. Вода поднялась на несколько сантиметров над плинтусом, и деревянный пол чуть прогибался под весом людей. Ника обеспокоенно схватилась за стену, будто пытаясь удержаться от падения. Женя вёл себя значительно спокойнее и беззаботно шёл дальше.
− Не знаю, что там с подземными водами, но у нас такого ещё никогда не случалось. Да и последний раз дождь был на прошлой неделе.
− Да врут они, скорее всего. Наверняка у них что-то полетело, и они боятся, что мы их засудим, − послышался голос из соседней комнаты.
В коридор выглянул невысокий бородатый мужчина. Широко улыбнулся девушке.
− Очень приятно, сударыня. Я Кирилл, отец вот этого балбеса, − он показал пальцем в сторону Жени. − Вероника, спасибо огромное, что приютите его у себя. Представляете, в каком мы состоянии? Просыпаемся утром, а тут всё в воде. Я на кухню завтракать вплавь добирался. Брассом.
Ника хихикнула и заверила мужчину, что всё в порядке.
− Вы проходите, проходите. Будьте как дома. Но искренне желаю, чтобы у вас такого дома не было, − поднимая набитую вещами коробку, сказал мужчина. − Жек, отнеси вот это в машину.
Чип принял груз и отправился исполнять приказ, а его отец уже закидывал в следующую коробку, стоявшую на столе, книги и документы.
− Жалко оставлять. Всё отсыреет, − пояснил он.
Вероника понимающе отвечала, что имущество надо спасать. Оглядываясь по сторонам, она рассматривала небольшую комнатушку. Находиться в чужом доме было познавательно: для неё открывалась другая сторона Жени, и она казалась неожиданной.
Это был старый и небогатый дом. Потёртый диван, блеклая мебель явно советского производства, дешёвый телевизор с выпуклым экраном, вязаные кружевные салфеточки, ковёр на стене, многочисленные фотографии в рамках, деревянные полки, заставленные книгами и фарфоровыми аляповатыми фигурками. В правом углу висел большой красивый иконостас. Он поразил Веронику больше всего. Не от того, что был богато украшен или обладал какой-то другой ценностью, а из-за самого факта своего присутствия в этом доме. Женя не раз упоминал своего брата Егора и даже рассказал, как им достался дар. Их прадедушка и прабабушка были шепчущими, работавшими в одной тройке. После они влюбились, поженились и прожили счастливо до самой смерти, а внуков выбрали своими преемниками. И вот оказалось, что их семья такая верующая. Не то, чтобы это было неправильно, но скорее противоречило одно другому. Разве христианство не отрицает колдовство?
Отец Жени заметил её изумление.
− Удивлена? − хмыкнул он. − Да, не все понимают. Хотя Егор мне рассказывал, что многие из ваших религиозны. Говорят, жить помогает, надеяться на что-то хорошее. Не поверишь, но я раньше атеистом был, пока жену свою не встретил. Когда она мне всё рассказала о своей семье, о магии, то я сначала не поверил. Ну, познакомился с её родителями, конечно. Пообщались. Это их дом, и иконы-то тоже от них достались, кстати. В общем, меня это круто изменило, всю мою жизнь. И когда пацаны занялись всем своим чародейством, я только больше утвердился в своих убеждениях. Знаешь, действительно же... не раз их спасало. Ну, или я так себя убеждаю, − улыбнулся он, сейчас ужасно походя на своего младшего сына. И улыбку, и глаза Женя явно унаследовал от отца.
− Понимаю, − смущённо произнесла Ника. В её семье все, пожалуй, были далеки от церкви, и религиозность свою почти не проявляли, но слова мужчины были ей ясны. Может, даже близки.
Вернулся Женя. Они с отцом снарядили ещё один поход к машине, и в следующий раз пришли уже втроём с круглолицей полной женщиной. Мама Женьки кинулась обниматься с Вероникой.
− Зови меня тётя Аня, − попросила она, расцеловывая девушку в обе щёки. Тётя Аня сыпала комплиментами внешности Веронике, благодарила за оказанную помощь и приглашала на пироги.
− Уж не знаю, когда мы со всем этим разберёмся, но ты для нас дорогой гость, − ворковала она. Отпустив Нику, женщина погрузилась в хлопотные сборы. Ахая и охая, она сокрушалась по поводу состояния дома и грозящих растратах на ремонт. Веронику снарядили укладывать посуду.
Пока они собирались, приехал и брат Жени. Егору сапог не досталось, и ему пришлось мочить ноги, что вызвало новые беспокойства у матери семейства.
− Ма-а-ам, я потом заговор нашепчу, и никакой простуды не будет, − успокаивал Егор. Подмигнув Веронике, он пожелал ей терпения и силы воли. − Поверь мне, я знаю, что такое с Женькой вместе жить. Врагу не пожелаешь, − добродушно произнёс он.
Они с братом шутливо переругивались, таская коробки в машину. Когда старенькая иномарка была забита так, что туда можно было с трудом усесться на водительское сиденье, отец Жени увёз вещи к каким-то знакомым на хранение в гараж. Остальные продолжили упаковывать всё добро, нажитое семьёй за долгие годы.
Заворачивая фарфоровые статуэтки в газету и осторожно укладывая в коробку, Вероника боролась с собственным сознанием, подсовывавшим мутные непрошенные картины. Алое пламя мелькало у неё перед глазами, и знакомый голос нашёптывал: