Страница 37 из 191
− Доброе утро, − у неё даже получилось улыбнуться.
− Доброе, Вероничка, − стоило лишь надеяться, что дед исковеркал её имя исключительно с благими намерениями. Девушка с трудом не скривила лицо в пренебрежительном отвращении к подобному обращению. − Слышала, что вчера случилось? Ужас...
Ника была готова к этому вопросу.
− Ой, точно, как раз хотела вас спросить, − взмахнув руками, воскликнула она. − Кто так вчера на улице кричал? У меня из окна совсем ничего не было видно.
Утром она с облегчением обнаружила, что угол соседского балкона выгодно закрывал обзор на то место, где вчера припарковалась Надежда Сергеевна, и где после она встретила свою смерть. Даже если полиция будет опрашивать всех жителей дома, она сможет уверять их в своём полном неведении.
− Так там женщину избили! Прямо у нашего подъезда.
− Да что вы говорите, − чуть слышно пролепетала Ника.
− Ага. Только когда полиция подоспела, все уже уехали. Пьяные, небось, были. Окно у нас в подъезде на первом этаже разбили. Я сам ничего не слышал, телевизор смотрел, но бабы говорят, женщина эта так сильно кричала, − с разочарованием сказал Фёдор Тихонович.
− А полиция что?
− Говорят, будут разбираться. Но ты же их знаешь, − дед разочарованно махнул рукой. − Походили вчера, осмотрели всё, расспрашивали кого-то. Кто их знает...
Закончив разговор, Вероника вышла во двор. На крыльце столкнулась с незнакомым мужчиной. Растрепанный, серьёзный, он сухо извинился.
− Ничего, − Вероника забеспокоилась, не из полиции ли он. Она не была уверена, что представители закона всегда облачены в форму. − А вы из нашего подъезда? − спросила она и только тогда заметила, что мужчина достал ключи, чтобы открыть дверь.
− Я? − растерялся он, ещё больше взлохмачивая рукой русые волосы. − А, да. А вы из семнадцатой?
Вероника закивала.
− Тогда я ваш сосед снизу. Очень приятно, − и он как-то стеснительно заулыбался, пряча зелёные глаза. Его лицо приняло немного детское выражение. Ника с удивлением поняла, что мужчина, наверно, чуть старше неё.
− Мне тоже. Я Вероника, − произнесла она как можно доброжелательнее, чем, кажется, смутила соседа только больше. Он представился Никитой и поспешил скрыться от соседского дружелюбия в подъезде. Вероника лишь пожала плечами. У неё были заботы поважнее, чем пугливые соседи. В конце концов, в доме было немало жителей, боявшихся её «нехорошей» квартиры.
Ника огляделась. Всё выглядело совсем иначе при дневном свете. Тухло, тускло, но вовсе не страшно. Не было и тени того угнетающего ужаса, что царил здесь прошлой ночью. Ника внимательно обшарила палисадник. Её босоножки бесследно исчезли. Оставалось лишь надеяться, что об этом позаботились шепчущие, и полицейским не достались компрометирующие улики.
Вероника собралась позвонить ребятам и лично спросить об этом, но с сожалением вспомнила, что так и не записала номера их мобильных телефонов. Весь оставшийся день она провела как на иголках. Даже ожидала, что сотрудники правоохранительных органов придут за ней прямо в магазин, но этого не случилось. Если следствие и продолжалось, её так ни разу и не побеспокоили. Она пыталась ненавязчиво расспросить соседей, но те знали не больше неё самой. Полицейские не давали о себе знать. Как и шепчущие. Веронику, наконец, оставили в покое.
* * *
Жизнь шла своим чередом. Работа, дом, друзья, родственники. Последние дни августа летели так стремительно, будто куда-то спешили. Должно было быть грустно, но было всё равно.
Где-то внутри Вероники зияла дыра. Пустота росла изнутри, окружала со всех сторон. Только в голове по ночам всё звучал женский шёпот:
«Прими меня…»
Вероника пыталась прогнать эти видения. Она спрятала подальше бабушкин кулон. Прочитала колдовские справочники от корки до корки, но ни одного толкового совета так и не нашла. Бледное веснушчатое лицо не желало уходить из головы. И тогда Нике пришлось признать тот факт, что это был обычный кошмар, а не призванное даром видение. Потому что больше ей не снились тихие призрачные голоса, зовущие из пустоты. Отныне она видела самые обычные сны, если не считать того, что чаще всего они были достаточно жуткими.
Она догадывалась, что тому виной гложущая её совесть. Она не помогла Надежде, хотя могла. Так перепугалась за собственную жизнь, что позабыла обо всём на свете. Но что она должна была сделать? Кинуться в драку? Вероника не была готова к ужасам, с которыми ей пришлось столкнуться. Несколько раз она порывалась навестить семью погибшей. Попросить прощения или хотя бы просто попрощаться со своей несостоявшейся учительницей. Но так и не смогла заставить себя это сделать. Сплошные противоречия. Липкие, гадкие, затягивающие, как трясина. Ника увязла в них по самую шею.
А после она нашла книгу. Это произошло случайно. Убираясь в комнате, Ника решила вымыть «стенку». Протирая нижнюю полку, она обнаружила, что та заметно выше всех остальных, и вообще больше напоминало ящик. От бабы Веры вполне можно было ожидать какого-нибудь тайника. И повезёт, если в нём будут гадальные карты, травы и свечи, а не чьи-нибудь внутренности.
Но вместо этого Вероника обнаружила нечто куда более интересное: ветхий фолиант в кожаном переплёте. Именно такой, как она себе представляла. Только так и должна выглядеть книга настоящей ведьмы: старые тонкие страницы, старомодные буквы, бледнеющие от времени и тот непередаваемый запах, которым обладают все книги с длинной историей.
На весь вечер Ника погрузилась в чтение, позабыв обо всём остальном. Заговоры, заклятия, истории об увиденных некогда видениях − всё это записывали на протяжении нескольких веков предшественницы Вероники. Те, кто носил её дар прежде. Менялись страницы и почерки. Можно было проследить несколько поколений видящих через эти записи. Вероника с жадностью проглотила всё, что пожелали сохранить на бумаге её предки, пока не перевернула очередную страницу. Следующие листы выглядели относительно новыми по сравнению с предыдущими. Ника насторожилась, словно ожидая, что из-за потревоженных страниц вынырнет змея. Не было сомнений, что эти записи принадлежали бабе Вере. Это были последние листы в книге. Несколько минут Вероника не решалась что-либо предпринять, вглядываясь в первые строки: