Страница 5 из 12
Этот пассаж надо принимать во внимание при анализе следующей былины.
2. Иван Годинович и Михайло Потык.
Былины практически повторяют сюжет и расстановку действующих лиц татарской сказки «Стрелок и Царкин-хан». Отголоски былины можно также наблюдать в сказке Пушкина о Петушке-золотом гребешке. Былина, единственная из всех прочих былин, сохранилась и живет до сих пор, ибо она, по сути, является той самой сказкой о Федоте-стрельце, которую рассказывает Филатов. А былина – это есть песня, которую поют и знают все, часто забывая автора. Сказка о Федоте тоже давно ушла в народ, чего нельзя сказать о других пьесах Филатова («Пышка» и проч). Высокая живучесть былины говорит о том, что сюжет сохранил актуальность до сих пор. Также отметим, что при разборе былины мы не будем касаться мистического момента со смертью и оживлением Марьи, поскольку он явно архаичнее остальных частей былины и является искаженным, изуродованным, но выжившим отголоском языческих мифов, связанных со сменой сезонов.
…Марья-Марена-Зима умирает, а ее муж, Солнышко, спускается за ней в царство мертвых и отбивает у змея. Кто такой змей, ну то есть Ящер в славянской мифологии, пояснять, я думаю, не надо. Здесь необходимо отметить вот какой мрачный момент, который является квинтэссенцией всех былин по настрою – есть варианты, когда муж убивает Марью, а не повелителя подземного царства. Какие здесь можно сделать сценарные выводы, мы рассмотрели при анализе предыдущей былины.
Но Филатов рассказывает ее немного иначе. Заметим, что здесь он придерживается татарской (да, именно татарской, а не исконно русской) традиции, в которой жена принимает совет отъезжающего мужа:
«Ну, а сунется такой, кто нарушит твой покой –
Мне учить тебя не надо; сковородка под рукой»
И сохраняет верность стрелку, несмотря на притязания старого короля.
То, что ответы наших современников на вопросы, которые им задает судьба, изменились, не может не радовать. Но не будем забывать, что сказка, как и миф – это мечта. Это указание не на то, какие мы сейчас есть, а на то, какими мы хотим стать.
А в десятом веке, в юности, наши мужчины мечтали стать совсем другими.
Марья-Лебедь и тогда была волшебницей, искусницей. Но когда царь – молодой, красивый царь, что выгодно отличает его от царей позднейших сказок – зовет ее замуж, она здраво прикидывает, что он прав. Гораздо лучше остаться в истории как царица, чем как «портомойница», жена простого человека. И она бросает Федота, то есть, простите, Ивана.
И что делает Иван?
Он бросается в погоню, находит шатер, где царь Вахрамей (иногда – Кащей) предаются с Марьей разным интересным взрослым развлечениям. Иван входит в шатер и видит Марью, лежащую рядом с Вахрамеем. Ну, что стоишь, ложись, говорит ему жена.
И он ложится.
Французы в десятом веке (а некоторые элементы былины позволяют предположить, что она была создана именно в это время) еще не придумали и слова такого, «куртуазность», а русские уже считали развязку отношений, которую мы сейчас назовем типично французской, вполне реальной и приемлемой. Существуют смягченные, асексуальные варианты былины, но ввиду того, что там фигурирует уже святой Никола, эти варианты нельзя считать исконно русскими. Иван действительно любит Марью, любит беззаветно, всей душой. Он не ревнует, не мстит. Черт возьми, может быть, он – уже в десятом веке, лапочка наша – думает: «А если ей с Вахрамеем лучше? Но и я не могу без нее!».
Эти качества отметим как безусловно положительные – хотя именно они и осуждаются былиной, как мы увидим дальше. Иван готов делиться женой с Вахрамеем, причем, заметим, Вахрамей тоже не выдвигает никаких претензий на этот счет. Марья такой ситуацией тоже вполне удовлетворена – во всех былинах она встречает мужа с радостью, с чарой вина и почтением.
Равновесие этого тройственного союза зависит и от Марьи, которая сумела так организовать взаимоотношения, от ее личности как таковой. Но ситуация не может длиться долго, ибо все-таки для мужчины она тяжела. В итоге Иван вступает в драку с Вахрамеем. Он попадает в трудную ситуацию и просит Марью помочь ему. Вахрамей, в свою очередь, тоже.
Марья, оставаясь верна здравому смыслу до конца, помогает царю. После чего они привязывают героя к камню и уезжают. А ведь могли бы и убить, согласитесь. После чего появляется «бог из машины», змейка, которая перегрызает путы, и герой догоняет любовников. Он убивает Вахрамея и Марью. Причем в одном из вариантов былин есть замечательные слова, которыми героя в погоню напутствует друг:
Ты поедёш, Потык, за молодой жоны;
Ой ты дай, дай да грозы лютыи,
Как добры мужовья своих жо́н учат
Добрые мужья, как выясняется, учат жен весьма своеобразно, а именно: отрубают поочередно конечности и, в одном из вариантов, оставляют человеческий обрубок умирать в степи. Викингам тоже была известна такая забава; но она применялась опять-таки к поверженным врагам, воинам, мужчинам. После этого хочется сказать, подобно герою анекдота – «и эти люди запрещают мне ковырять в носу?» И эти люди говорят о жестокостях викингов? (См. «Повести древних лет», Иванов).