Страница 48 из 135
– Вы забыли присягу вашему царю?
Эвмен в очередной раз подивился голосу Олимпиады и её поведению. Если бы статуя могла ожить, то непременно держалась бы подобно царице. Впрочем, про Галатею рассказывают иное...
– Я не забыл, – ответил Полиперхонт, – но прочие задают вопрос: "Какому царю?"
– Никто никогда не видел царя Неоптолема в Македонии, – добавил Эвмен.
– Да и что бы это изменило? – спросил Кратер, – царь пачкает пелёнки...
– Это неважно, – отрезала Олимпиада, – поддержанный сильным войском, он воцарится в Македонии, ибо имеет все законные права.
– Мы ведь посылали к тебе, царь, гонцов с призывами о помощи, – обратился к Александру Полиперхонт.
Царь посмотрел на Эакида. Тот покачал головой.
– Ни один не добрался до меня. Впрочем, это скорее моя вина, я должен был действовать быстрее, и не ждать, пока вас перемелют в муку.
– Не поздно выступить, Александр, – заявила царица.
– Сейчас? – спросил Эакид.
– Невозможно, – возразил Кратер, – перевалы под снегом. Мы едва пробились сюда, а сколько из наших осталось лежать там, по пути, сколько сорвалось в занесённые трещины...
– Боги против нас, – покачал головой Эвмен, – необычайно суровая зима.
– Если выступать, то, конечно, весной, – сказал Александр, – но войско в любом случае не готово.
– Я бы сказал, страна не готова к войне, – поправил брата Эакид.
– Что ты предлагаешь? – прошипела Олимпиада, обращаясь к Эакиду, – подарить Македонию Линкестийцу?!
– Неоптолем – наследник эпирского престола, – возразил тот, – какое нам дело до Македонии?
Лицо Олимпиады, потемневшее от гнева, наконец-то перестало походить на полированный мрамор.
– Мне нанесено оскорбление! – повысила голос царица, – какой-то немытый варвар, родич убийц моего мужа, будет восседать на его троне, поплёвывая на меня, дочь рода Ахилла?!
"А ведь это ты похоронила с почестями Павсания, убийцу твоего мужа. А теперь горишь желанием мстить за кровь Филиппа?" – подумал Эвмен, но, конечно, не рискнул произнести такое вслух.
– Успокойся, Миртала, остынь – призвал царь.
Он пристально изучал снятый с пальца драгоценный перстень, не замечая направленных на него ожидающих взглядов всех присутствующих.
– Я не приму решения здесь и сейчас, ибо оно должно быть взвешенным. Эакид, тем не менее, следует подготовить войско к весеннему походу. Как только снега сойдут, мы испросим волю богов. И если в шелесте листвы Отца лесов будет явлена благосклонность громовержца... – Александр, не закончив, поднял глаза на Полиперхонта и резко переменил тему, – ты, князь Тимфеи, мог бы остаться там, поучаствовать в дележе лакомых кусков...
– Я не забываю клятв, – сжав зубы, вымолвил старый стратег, перебив Александра, – прошу тебя, царь, не оскорбляй меня. Такие речи пресекаются лишь клинком, будь ты хоть...
– Нет-нет! – примирительно поднял руки Александр, – я вовсе не хотел оскорбить тебя, доблестный Полиперхонт! Я хочу лишь понять, что намерены делать вы, македоняне. Что вы ожидаете от меня?
– Что ожидаем? – Полиперхонт задумался.
– Тихой гавани, для начала, приюта измученным людям, – вылез вперёд князя Эвмен.
– Мы принесли присягу нашему царю, внуку Филиппа, – сказал Полиперхонт, не осадивший кардийца, – пусть иные отказываются от своих слов. Мне слава клятвопреступника ни к чему.
– И мне, – прогудел Кратер.
Александр посмотрел на Эвмена. Тот кивнул.
– Хорошо, я принимаю ваших людей в своё войско. Как и вас самих. И потребую ещё клятвы: служить мне верой и правдой. Позже я освобожу вас от этой неё, когда мой сын достигнет совершеннолетия. А с клятвами принесёнными ему, он сам разберется.
– Клянёмся! – склонили головы все трое.
– Лишние рты, – еле слышно сказал Эакид, – да и толку-то с оборванцев...
В отличие от македонской, эпирская постоянная царёва рать не отличалась многочисленностью. Александр с неодобрением поглядел на Эакида.
– Посмотрим, будет ли толк. Эти люди прошли такие испытания, что нам с тобой и не снились, брат. Все свободны. Пока.
Македоняне, кардиец и Эакид поднялись и, коротко поклонившись царю, вышли. Олимпиада осталась.
– Ты колеблешься, Александр, я вижу, – голос царицы несколько смягчился.
– Да, – не стал запираться царь, – я во многом согласен с Эакидом. Зачем нам ввязываться в борьбу за Македонию? Что хорошего эта страна принесла тебе? Одни страдания.
– Ты царь древнего рода, Александр, потомок Ахилла! А кем считают тебя эллины? Козопасом! Варваром! Таким считали и Филиппа, но он сумел поставить их всех на колени.
– Мне странно слышать из твоих уст похвалу Филиппу, Миртала.
– Я ненавидела Филиппа, и буду ненавидеть его, пока дышу, но он – великий царь. Мой сын превзошёл Филиппа во всём, но Александра настигла месть Диониса за разрушение хранимых богом Фив.
– Твой сын мог бы превзойти отца, – поправил царь.
– Превзойти громовержца?! – вспыхнула Олимпиада.
"Ну да, как я забыл..." – усмехнулся царь.