Страница 47 из 135
Эакид кивнул.
Старик приблизился и остановился, медленно переводя взгляд с Александра на Эакида и обратно. Выпростав из-под плаща правую руку, князь приложил её к груди и поклонился.
– Царь... – голос Полиперхонта дрогнул, – ты видишь перед собой Македонию. Все, что от неё осталось... Нашей родины нет более.
Александр молчал, обозревая строй, нет, не строй, толпу воинов за спиной стратега. Они глядели отстранённо, равнодушно. Часть ещё сохраняли подобие военного отряда, опираясь на копья и снятые с плеч щиты. Другие не имели оружия и доспехов. Воинов в них можно было признать лишь благодаря кожаным ранцам для вещей, введённым Филиппом в качестве замены неповоротливых войсковых обозов. Заорал осел, его огрели палкой. Македоняне без интереса, пустыми, холодными глазами смотрели на эпирского царя, который видел перед собой лишь бесплотные тени тех, кто ещё вчера наводил ужас на всю Элладу.
– Сколько вас? – нарушил молчание Александр.
– Тысяча восемьсот сорок шесть, – без запинки отчитался Полиперхонт, – на время утренней переклички. Здесь все – гипасписты, педзетайры, гетайры, аконтисты. Все вперемешку. Все, кто не захотел лечь под Линкестийца, да подохнет этот сучий выблядок гнусной смертью!
– Вы идёте от самой Пеллы? – спросил Эакид, – где состоялось сражение и как он смог одолеть вас?
– А никак. Не было сражения. Огулял кобель суку, а та и визжала от радости, – мрачно бросил Полиперхонт.
Александр покачал головой и поджал губы. Никогда прежде князь Тимфеи не произносил подобных слов. Не по его достоинству.
– Пусть твои люди разбивают лагерь у стен Додоны, – сказал царь, – мы поможем вам всем, в чём нуждаетесь. Дадим шатры, если ваши износились, накормим, доставим дрова. Тебя же прошу проследовать с нами во дворец. Думаю, нам многое нужно обсудить.
– Надо дождаться Кратера, – устало сказал старик, – он плетётся в хвосте.
Александр не стал собирать большой царский совет и созывать князей, вождей всех четырнадцати эпирских племён. Сначала ему хотелось узнать все новости и осмыслить их в ближнем кругу.
Македоняне молчали. Кратер мрачно глядел прямо на царя, но того не покидало чувство, что таксиарх смотрит сквозь него. Полиперхонт покачивал чашу с вином, рассматривая, как серебряные стенки омываются кроваво-красным. Эвмен сидел неестественно прямо, словно копьё проглотил. Он, как и Кратер смотрел на Александра и периодически косился на Олимпиаду.
Царица, которой брат и не думал отказать в обсуждении государственных дел, ибо эпирские обычаи вовсе не запрещали править женщинам, неспешно скользила бесстрастным взглядом по сидящим напротив македонянам. Она первая нарушила молчание:
– Говорите. Вы заставляете царя ждать.
– Не торопи их, Миртала, – мягко сказал Александр, назвав сестру её девичьим именем, данным при рождении. Вне македонского двора он никогда не прекращал именовать её так.
Полиперхонт кашлянул в кулак.
– Откуда прикажешь начать, царь?
– Ты болен, Полиперхонт? – спросил Эакид.
Тимфеец покачал головой, но царь останавливающе простёр перед ним руку.
– Не спорь, я ведь вижу. Мой врач осмотрит тебя.
– Благодарю за заботу, царь.
– Не стоит. Начни с самого начала, дабы мы могли представить все события в полной мере.
– Сначала? Тогда начать следует Кратеру. Он был при Фермопилах, я – нет.
Все взгляды обратились на таксиарха. Тот поскрёб щетину, неопрятными клочьями выделявшуюся на красных от холода щеках.
– Что я могу сказать нового? Полагаю, царю все известно. Я видел лишь кусочек драки, причём не худший для нас. Когда Эвмен, – Кратер не глядя мотнул головой в сторону кардийца, – прибежал и начал кричать, что все потеряно, я сначала не поверил, но он был так возбуждён...
– Трусость одного человека вполне способна погубить войско, – холодно произнесла Олимпиада.
Кардиец взглянул на неё, но та даже не повернулась в его сторону, пожирая глазами таксиарха.
– Трусость? – Кратер несколько опешил, – Эвмен был при мече, меч в крови...
– Я не хочу устраивать здесь суд, – вмешался царь, – Миртала, прошу тебя, не делай поспешных выводов.
– Прости государь, – встрял Эакид, – мы сильно отклоняемся в сторону. Что произошло у Врат, нам известно, равно как и доблесть Кратера, спасшего изрядную часть войска. Однако последние три месяца вести, что доходят до нас, изрядно противоречивы. Например, были и такие, будто молодой Кассандр, отбив атаки фракийцев на Амфиполь, выдвинулся к Пелле, дабы противостоять Линкестийцу.
– Не более чем слухи, – печально вздохнул Полиперхонт, – сын Антипатра действительно все ещё удерживает Амфиполь, но не более того. Мы собрали новое войско, но никаких сражений в Македонии не было. Линкестида поддержала сына Аэропа с таким жаром, что никто не рискнул встать против неё. Македоняне устали от невзгод и не горят желанием воевать. Люди принялись разбегаться по домам. Повсюду разговоры, что Линкестиец – царь вполне законный. А то, что его поддерживают афиняне, войска которых вошли в Пеллу, Эги, Пидну... Что же, они не насилуют и не грабят. А люди Линкестийца без устали напоминают, как милосердно обошлись с Македонией, учитывая то, как Македония поступила с Фивами...
– Ложь! – выдохнула царица.
Полиперхонт сделал вид, что не заметил.
– Линкестиец очень красноречив и убедителен.
– Это Демосфен в его тени убедителен, – вставил Эакид.