Страница 42 из 135
– Верно, договор мы заключали с Александром на год. Можем теперь с тобой заключить. Тоже на год.
– Год не истёк, – Птолемей все ещё старался сохранить невозмутимое выражение лица.
– Зато истёк Александр! – хохотнул Демарат, – ты чем-то недоволен, Лагид? Уж не хочешь ли сказать, что мы кого-то обманули? Нет? Или хочешь? Так ты накажи нас, попробуй!
Несколько наёмников, присутствовавших на переговорах, схватились за животы. Птолемей помрачнел, но лбом в закрытые ворота биться не стал, сменил стратегию.
– Деньги любишь, Демарат?
– А кто ж их не любит?
– И то верно, да вот только посуди сам, ведь ты не купец.
– Не купец, – согласно кивнул Демарат.
– Не ремесленник и не пахарь. Ты только бошки можешь прошибать и более никаких у тебя талантов. То есть, тебе война нужна, чтобы прокормиться. Верно излагаю?
– Говоришь правильно, – все ещё улыбался Демарат, – да вот только не понимаю, куда клонишь.
– Не понимаешь? Сейчас поймёшь. Смотри: поход окончился неудачей, царь мёртв. Теперь эллины будут рвать Македонию на части. Поди, надеешься поучаствовать?
– Почему нет? Мне всё едино, кого резать. Верно, братва?
"Братва" согласно кивнула.
– А знаешь, сколько там уже желающих? Все эти скоты, зовущиеся Коринфским союзом, дружно ломанулись за раздачей лакомых кусков. Думаешь, перепадёт?
– А то как? Если там не дураки заправляют, призовут Харидема. Он – наш человек, всегда платит до битвы, а не после, когда очередь за оплатой поуменьшится.
"Ишь ты, какие мы осведомлённые".
– А воевать-то знаешь, с кем придётся? Не думал об этом? Ну-ка вспомни Фивы, Херонею. В Иллирии ты не был, так других послушай, много интересного расскажут. Да что в такую даль ходить, Граник вспомни. Твои братья-наёмники под рукой Мемнона против нас стояли. Где они? Лёгкую добычу себе наметил?
Демарат убрал ухмылку с лица, видно – задумался. Но не испугался.
– Нить уже спрядена, как боги решат, так и будет.
– Коли нить спрядена, чего богов поминать, если Мойры[6] и над судьбами иных бессмертных властны. Посмотри назад, Демарат.
Наёмник оторопело уставился на Лагида, медленно обернулся.
– Да не за спину себе, я имею ввиду, посмотри назад, туда, за пролив. Что там?
– Что там? – тупо моргая, спросил Демарат.
– Нищая Эллада, Демарат, нищая Македония. Чем тебе заплатят за то, что ты будешь сражаться на стороне Союза? Золотом, Демарат. Персидским золотом. А теперь кругом оглянись. Мы в Азии. Не проще ли то золото взять самим и не столько, сколько дадут, а сколько сможем, на сколько сил хватит?
– А ведь верно говорит, – буркнул один из наёмников.
Ободренный Птолемей развивал успех:
– Там, в Элладе, ловить вашему брату нечего. Желающих много, добычи мало. На ситос[7] заработаете, а вот на опсон уже не хватит. Всю жизнь один чёрствый хлеб будешь жевать, а, Демарат? А мне вот баранья отбивная милее. Ты денег из меня хочешь вытянуть, а если не дам? Мне, конечно, поплохеет, но ты о себе думай. Тебе-то какая выгода? Нам друг без друга хана.
Наёмники задумались. Говорили и спорили ещё долго, но дело было сделано. По рукам ударили за десять талантов и условие – будущую добычу делить в равных долях, не возвышая бывших царских "друзей" над остальным войском. Птолемей побился ещё немного за выделение отдельной доли на содержание лошадей, но потом махнул рукой. Александр потратил на задаток наёмникам почти восемьдесят талантов, если не больше, а потому Лагид почувствовал себя гениальным переговорщиком. Гарпал, конечно скривился, но остальные и не думали попрекать Птолемея. Мигом ощутили, как силы в руках прибыло. Подумать только – на пять тысяч человек войско приросло. Более чем вдвое увеличилось. Потом Антигон убедил снова присоединиться фракийцев Ситалка, что грабили окрестности Кизика. Войско доросло до десяти тысяч. Да, не сорок, как у Александра, но и противник вполне под стать. Уж точно числом не превышает. По крайней мере, пока.
Ещё за тот трюк со шлемом царя, некоторые гетайры, кто в пылу битвы видел побольше, да ещё голову на плечах имел не только чтобы есть и зевать, прозвали Птолемея Сотером, Спасителем. Разве не справедливо? Не надень он тогда этот шлем, не крикни: "Царь жив!", – как бы оно все обернулось? Третий раз Лагид выручает доверившихся ему людей. Правда, про серебро лишь единицам известно, но зато договор с наёмниками у всех на устах. Птолемей раздулся от важности, как бычий пузырь, однако, едва войско миновало Пергам, на том, недоброй памяти, совете, ему этот самый пузырь прокололи.
Несмотря на обиду, он не отказался возглавить авангард из двух ил "друзей" и первым ворвался в предместья Эфеса возле Цитадели, расположенной в северной части города.
Картина, которую Лагид там увидел, потрясала: горожане штурмовали Цитадель, и та уже была на грани падения. Не впечатляет? Скажем иначе: вооружённые, чем попало, не защищённые даже плохонькими доспехами, необученные люди, наспех сооружённым тараном, били в ворота крепости, лезли на стены, защитники которых уже склонялись к тому, чтобы сдаться. Да, защитников горстка, но если бы этой горсткой командовал смелый и опытный полководец, сумевший бы вдохнуть в своих людей боевой задор и уверенность в своих силах... Тиран Эфеса подобными качествами явно не обладал.
Накануне Мемнон вышел победителем из уличного сражения, но теперь, когда родосец уносил ноги, бросив Сирфака на произвол судьбы, народ намеревался припомнить тирану все притеснения, казни и грабёж сокровищницы храма Артемиды, знаменитого на весь мир Чуда Света.