Страница 41 из 135
Знать бы Мемнону, что он балансирует на острие ножа, ибо помимо "предсказуемого" голоса Антигона, мысли в палатке стратега звучали довольно неожиданные. В духе покойного царя:
– Надо брать Сарды, – упорствовал Птолемей, – в первую очередь. Как ты не понимаешь?! Деньги решают все! Появившись с лидийской казной на Тенаре, мы удвоим, утроим нашу численность!
– Допустим, – лицо Антигона оставалось бесстрастным уже битый час. Как ни старался Лагид расшевелить стратега, какие только доводы ни приводил, того ничто не прошибало. Он давно уже принял решение и, терпеливо отбиваясь от эмоциональных наскоков Птолемея, лишь убеждался в его правильности, – допустим, Сарды мы возьмём. Забудем пока, что акрополь Сард стоит на отвесной скале, город окружён тройной стеной и имеет репутацию неприступного. Сейчас я не буду спрашивать тебя, какую стратигему ты измыслишь, чтобы осуществить свою идею. Пусть, мы взяли Сарды. Дальше что?
– Дальше надо плыть на Тенар и вербовать наёмников, – Птолемей уже не помнил, в который раз он повторяет эти слова, но начинал чувствовать себя бараном, ополчившимся на дубовые ворота.
– И ты уверен, что лидийскую казну персы не вывезут?
Птолемей всплеснул руками.
– С чего бы им её вывозить? Кого бояться? Нас?
– Ты сам себе противоречишь, рассказывая мне, как легко мы возьмём Сарды, и в то же время утверждаешь, что мы слабы, персы нас не боятся. Не вижу логики.
– Ничего подобного, логика железная. То, как видят ситуацию они, а они, я уверен, уже подсчитали, сколько нас тут осталось, не имеет ничего общего с тем, как вижу её я.
Антигон усмехнулся.
– Ты их мысли прочитал?
– Зевс не наградил таким талантом, – огрызнулся Птолемей.
– Хорошо-хорошо, – поспешил успокоить закипающего Лагида стратег, – как видишь ситуацию ты?
Птолемей, нервно описывавший круги по шатру, подошёл к столу, за которым сидели Антигон, Пердикка и Гарпал. Стол застелен большой картой. Лагид быстро отыскал глазами Сарды, и положил на изображение города серебряную монету, которую только что крутил пальцами.
– Я уверен, что гарнизон, не больше тысячи.
– Уверен он... – усмехнулся Пердикка.
– А скорее всего и того меньше, – Лагид пропустил замечание мимо ушей.
– Ещё не вернулись катаскопы, – спокойно возразил Антигон, – рано делать выводы.
– Да, поймите, не может быть там людей больше! Сатрапы забрали гарнизон Даскилия? Забрали. Оставили город без защиты. Зелея, Адрамиттион, Пергам – везде сущие горстки людей. Все сдаются!
– Это Мемнон, – вновь встрял Пердикка, – осуществляет свой план скифской войны. Странно, что колодцы не засыпает при отступлении.
О планах родосца, предложенных им сатрапам перед битвой при Гранике, македонянам стало известно от пленных, а о способе ведения войны скифским царём Иданфирсом против Дария Великого двести лет назад, Птолемей, Гарпал и Пердикка были наслышаны от Аристотеля, когда-то приглашённого Филиппом для воспитания наследника и знатных юношей. Давно это было. Кажется, в совсем другой жизни.
– Родосец снимает гарнизоны, чтобы собрать большое войско в одном месте, – продолжил Пердикка.
– Это и ежу понятно, – кивнул головой в его сторону Птолемей, – ты сам и подтвердил мои слова, чего же сопротивлялся-то? Не может быть в Сардах большого гарнизона.
– Но если Мемнон, как раз и решил защищать Сарды? – спросил молчавший доселе Гарпал, – по слухам, там в казне не меньше ста талантов.
– Очень вряд ли, – ответил Антигон, – то есть, я не деньги имею в виду, а защиту Сард. Тут я согласен с Птолемеем. Если Мемнон разменяет Сарды на Эфес, то потеряет гораздо больше, чем приобретёт. Убежден – родосец закрепится в Эфесе.
– Если ты в этом убежден, то почему так рвёшься туда? – спросил Птолемей.
– Я уже отвечал тебе, скажу снова, скажу хоть десять раз, может, дойдёт, наконец – нам нужен порт. И не такой, как в Адрамиттионе, а большой опорный пункт. Ты обещаешь мне наёмников с Тенара, а как ты их перебросишь сюда? У тебя есть корабли? В Эфесе найдутся. Но скоро зима, недолго осталось до конца навигации. Пойдём на Сарды – потеряем время. А без опоры на побережье, окажемся в мышеловке. В золотой мышеловке, Птолемей.
План Лагида не приняли и, хотя тот старался не показывать обиды, в его поведении заметно проявилась раздражительность. Как это так? От его мудрого совета отмахнулись, как от назойливой мухи! Да если бы не он, Циклоп до сих пор метался бы у Геллеспонта в поисках смысла жизни! Это ведь благодаря ему, Птолемею, македонянам удалось договориться с наёмниками, которые после бегства к Пармениону своего командира, стратега Менандра, выбрали лидером некоего Демарата, эвбейца, в прошлом известного атлета, однажды едва не ставшего олимпиоником в кулачном бое. Птолемей тогда чуть было не опростоволосился, недооценив "тупого мордоворота". Разговор вышел непростым:
– Вам уже заплатили, – Лагид немигающим взором рассматривал лидера наёмников.
– А мы отработали, – растянулся в улыбке Демарат, – при Гранике.
"Дурачком решил прикинуться? Ну-ну..."
– При Гранике я в самом пекле был. Вас там не помню.
– Не помнишь и ладно, а боги видели. Чисты мы перед богами, все клятвы исполнили и никому ничего не должны.