Страница 26 из 135
Но всё же, вдруг это действительно уловка, направленная на то, чтобы выманить его, Антипатра, на бой в невыгодных условиях? Харидем нанесёт удар на марше, фаланга в колонне встретит врага в неудобной позиции...
– Гелланик, ты поведёшь своих гипаспистов к устью Асопа. Выступай немедленно, иди быстро. Нужно перехватить спартанцев прежде, чем они переправятся. Тебя поддержат Аттал и Аристон.
Высокий муж, хилиарх, начальник тысячи щитоносцев, ростом превосходивший всех присутствующих на совете, молча кивнул и вышел из шатра. Менон, гиппарх фессалийцев, посмотрел ему вслед и сказал:
– Это спартанцы, Антипатр. Стоит ли искушать судьбу, посылая против них равные силы?
– Спартанцы... Нынешнее поколение – бледная тень погибших при Мантинее отцов.
– Разве они отринули законы Ликурга и уподобились изнеженным афинянам? – не сдавался фессалиец.
– Менон прав, – вставил Кратер, – это не тот случай, когда имеет смысл устраивать честное состязание. Их надо посто растоптать числом.
– Разделение войска слишком рискованно, – встревоженно вставил Эвмен, – нас могут разбить по частям.
Антипатр медлил, на скулах его играли желваки: и без слов кардийца он понимал, что не в его ситуации разумно разделять армию. Она и так вдвое меньше эллинской.
– Время дорого, – торопил гиппарх.
– Хорошо, – принял решение регент и повернулся ко второму хилиарху щитоносцев, – Тимандр, отправляйся с Геллаником, он старший. Менон, ты перейдёшь Асоп западнее и ударишь по Агесилаю, когда гипасписты вступят в бой, и он покажет тебе спину.
Гиппарх кивнул.
– Тимандр, мы прикроем вас от Харидема. Помни, времени у вас с Геллаником мало, спартанцев нужно бить очень быстро. Все остальные выступают к Вратам!
– Идут, – Харидем оторвал ухо от земли, обтёр его, поправил массивное золотое кольцо в мочке и отряхнул от пыли плащ, – топот такой, словно Посейдон совсем рядом землю качает.
Демосфен не ответил. На его лице театральной маской застыло донельзя странное выражение, которое верховный стратег, усмехнувшись в угольно-чёрную бороду, объяснил для себя нетвёрдостью коленей оратора.
Ликург, один из афинских вождей, предводитель филы Леонтиды, давний приятель и сторонник Демосфена, лысоватый муж лет шестидесяти, весьма моложавый, несмотря на возраст, невозмутимо подвязывал наплечники льняного панциря к нагрудному кольцу. Рядом замер в ожидании слуга. В его руках щит и копьё, на голове гривастый шлем, он сейчас отдаст их хозяину, едва ли не единственному, кто вот только что приступил к облачению в доспехи, когда Харидем отдал приказ остановиться. Демосфен мрачно смотрел на филарха[1] и никак не мог объяснить себе его поведения. "Серьёзные дела не терпят суеты", – часто повторял Ликург. Разумно, конечно, но делать всё в последний момент... Что это, как не беспечная глупость? Или пустая бравада? Пускание пыли в глаза впечатлительным эфебам: "Вот образец хладнокровия!"
А пыли в глаза совсем скоро достанет вдоволь. Вот она, клубиться над холмами, поднимаемая тысячами конских копыт и человеческих ног.
Идут.
Харидем отвернулся от созерцания бурого облака, разглядывая перестраивающуюся из двух колонн афинскую фалангу.
– Может всё же сильнее растянуть линию? – спросил Ликург, – я думаю, восьми рядов вполне достаточно.
– Нет, – возразил Харидем, – если у него действительно нет и двадцати тысяч, он не будет пытаться состязаться с нами в охвате, а соберёт все силы в кулак.
– Мне не нравится твоя идея, Харидем, – сделал недовольное лицо Ликург, – отдать инициативу противнику... План очень рискован. Я надеялся, что за ночь, хорошо подумав, ты изменишь своё мнение.
– Я не склонен менять решения в последний момент, – раздражённо бросил Харидем, – Антипатр будет атаковать. Если бы он не решился на это, до сих пор сидел бы у Гераклеи или вообще, давно уже отправился восвояси. Пусть нападает, меня не покидает чувство, что проиграет тот, кто начнет.
Афиняне заняли престижное правое крыло, этолийцы – левое. Союзники, что привели малые отряды, менее тысячи гоплитов каждый, расположились в центре, ближе к левому крылу, которое почти упиралось в круто уходящие вверх склоны Каллидромона. Самая оконечность эллинского строя оказалась сродни утёсу: она насчитывала двадцать четыре шеренги. Харидем, не сильно рассчитывавший на мощь этолийцев в атаке, сделал ставку на устойчивую неподвижность левого крыла. На склонах засели две тысячи пельтастов.
Харидема небезосновательно беспокоила македонская тяжёлая конница. Противопоставить ей что-то равноценное он не мог, обладая всего пятью сотнями продромов, легковооружённых всадников. В лоб фалангу гетайры атаковать вряд ли станут, за левый фланг так же можно не опасаться: какой дурак пошлёт конницу на склоны горы. А вот правый... Ликург предлагал удлинить строй, тогда союзники могли бы упереться в море, но войско, вытянутое на двенадцать стадий, станет совершенно неуправляемым. К тому же, стоит македонянам сформировать узкий по фронту, но мощный многорядный кулак, подобный тому, что обеспечил гениальному фиванцу Эпаминонду победу над спартанцами почти тридцать лет назад... Нет, Харидем на такое не пойдёт. Но тогда фланг афинян не будет защищён и Антипатр непременно ударит туда. Если бы не граничащее с предательством самовольство спартанцев, верховный стратег поставил бы здесь, на самом почётном месте, именно гоплитов Агесилая. Но теперь... Как поступить?