Страница 118 из 135
– Любые слова имеют цену. Ты отказался её платить.
Птолемей сдвинул брови, поиграл желваками на скулах, но быстро успокоился. Фратапарна прищурился:
– Ты отлично владеешь собой, господин. Очередное подтверждение, что я не ошибся.
– А если я, отлично владея собой, сейчас сниму тебе голову за обман? – спросил Птолемей, – ты уверял, что рассказал все.
– Все, что стоило тридцати мин. И я открыто заявил об этом. Тебе не в чем упрекнуть меня.
"Да, верно... Вот ведь, пёс! Что ж, наука. Слушая речи варваров, под каждым словом ищи ещё три".
– Зачем сейчас рассказал? Я все ещё не обещаю тебе дополнительной платы.
– Весь мир – доска для игры, – развёл руками Фратапарна, – люди, лишь фигурки на ней. Большинство людей, – поправился сириец, – а единицы ведут игру. Кто-то играет хорошо, кто-то плохо. Я много лет уже служу советником в этой Великой игре. Служу разным игрокам. Тем, кто играет хорошо. Ты хорошо играешь.
– Мне уже приходилось слышать подобное сравнение. Но впервые кто-то под игроками понимает людей. Все в руках богов, сириец. Все в руках судьбы. Люди посмеются, когда ты скажешь: "Нет никаких Мойр". Особенно, когда Мойры скажут: "Нет никакого Фратаферна".
– Может и так, – улыбнулся Фратапарна, – может и так. Без сомнения, скромный купец, торговец самоцветами, должен быть богобоязненным, ибо никакие цари не защитят его от всевозможных бед, которые сулит столь опасное ремесло. Но я ведь не только купец. Я вхож ко многим сильным мира сего. Не боги играют в Великую игру, господин. Может быть, конечно, они иногда дёргают за ниточки. Иногда.
– Да ты философ, сириец. Значит, служишь тем, кто нынче сидит выше? А если ножка у этого седалища подломится?
– Ты хорошо играешь, хилиарх, – повторил лазутчик, – играй так и дальше и я принесу тебе много пользы.
Птолемей задумался, подошёл к распахнутому окну резиденции беглого сатрапа Арсама. За окном Кидн спешил к морю, бесконечно на одном месте, и всегда новый в каждое следующее мгновение.
"Играй хорошо. Проиграешь, не обижайся. Маски сброшены. Интересно, он со всеми своими хозяевами столь откровенен?"
– Хорошо. Ты получишь и тридцать мин и моё доверие. В некоторой степени.
Фратапарна кивнул. Уточнение "в некоторой степени" ему особенно понравилось. Македонянин не прост. Такой способен горы своротить и при этом спокойно умереть в своей постели в глубокой старости. Разумеется, без чужой помощи. Хорошо быть рядом с таким.
– Зачем царю Мемнон? – нарушил молчание Птолемей, – как горстка его людей усилит Дария? Персы и так собрали по твоим словам огромное войско.
– Великий царь испытывает сейчас некоторый недостаток в эллинских наёмниках. Поскольку он считает их самыми лучшими воинами, то не будет чувствовать себя уверенно, даже командуя стотысячной ратью, если в ней нет эллинов.
"Значит сюда скоро нагрянет Мемнон... Сколько у него людей и кораблей? После Милета немного оставалось, но мог ведь ещё набрать. На Тенаре они никогда не переводятся, а золото ему могли доставлять морем. Если хватало сил держать в осаде Митилену, значит, пожалуй, воинов не меньше, чем у меня".
Птолемей не горел желанием драться с родосцем в Киликии. В Ионии – другое дело, там можно было рассчитывать на поддержку, на крепкий тыл. Но здесь... Силы, по всей видимости, равны, а воевать Мемнон умеет. Дело отсвечивало неопределённым исходом. А скоро сюда вломятся Антигон и Дарий. Ситуация становилась непредсказуемой.
"Может, пора уносить ноги?"
Птолемей поделился этой мыслью с Демаратом.
– Не сочтёт ли тебя Антигон предателем? – поинтересовался наёмник.
– Это с какой стати? После всего того, что я для него сделал?
– Ну, он же наверняка будет рассчитывать на наш отряд в предстоящей схватке с персами.
– Он, вообще-то, оставил меня в Ионии. То есть, как бы не предполагалось присоединение наших с тобой сил к нему.
– Он оставил тебя воевать с Мемноном. А родосец прибудет сюда.
– Антигон об этом не знает.
Эвбеец прищурился, глядя Птолемею прямо в глаза, но ничего не ответил.
Повисла пауза.
– Осуждаешь меня? – не выдержал хилиарх.
Демарат не сразу ответил.
– Нет. Не осуждаю. Сказать по правде, я поступил бы так же.
– Значит, уходим.
– Куда?
– На Кипр. Неарх и Менелай своё дело сделали, Солы Кипрские за нас. Теперь можно заняться Саламином, персидским флотом. Я думаю, что там мы гораздо больше пользы принесём Антигону. Всё равно оценит, даже если и не сразу разберется.
– Когда выступаем?
– Как можно быстрее. Завтра же. Тянуть нельзя. Отдай команду, Демарат.
Наёмник кивнул и вышел прочь.
– А ведь ты уже привык жить своим умом, Лагид, – прошептал Демарат несколько позже, уже на борту отходящей от берега триеры, сверля глазами спину стоящего на носу со сложенными на груди руками хилиарха, – и нравится тебе это. Ох, как нравится.
Исс
Огромная армия хшаятийи Дарайавауша переправлялась через реку Пинар, приближаясь к Иссу. Первыми на правый берез перешли "носящие айву" из сотни "Шафрановых". Эти воины ранее состояли в войске хшатрапавы Мазака в ту пору, когда тот правил Киликией, они хорошо знали здешние места и потому шли в передовом отряде. Возглавил их Равамитра, буквально рвавшийся в бой и лелеявший надежду добыть большую славу, которая могла бы смыть позор Граника. Бывшему начальнику конницы придали ещё и две тысячи такабара.