Страница 95 из 122
Тело рассекало прохладу ночи, ветер в лицо высекал слёзы из глаз. Гектор был сильно обижен: всегда добрый ранее хозяин немилосердно бьёт в бока, не дал ни передохнуть, ни полакомиться овсом, гонит его куда-то в ночи, когда всё живое спокойно засыпает до рассвета! Какая нелёгкая его несёт, куда, зачем?
До сознания Гефестиона наконец дошло, что конь выдыхается; всадник и сам выбивался из сил. Этер остановил верного спутника, в полном изнеможении не соскочил, а сполз на землю и отвёл Гектора в придорожный лес.
— Отдыхай, отдыхай, милый! Прости своего глупого хозяина, он не в себе…
Гектор перевёл дух, осмотрелся и склонил голову к траве. Это, конечно, не добрый овёс из царской конюшни, ну да ладно, сойдёт…
А хозяин повалился на влажную от росы зелень и долго не мог унять бешено бьющееся сердце. Способность соображать не хотела возвращаться, в сознании только вспыхивали и гасли отвратительные картины. Отдающийся, бесстыдно подставляющийся Александр, вверяющийся наглым рукам, упоённый своей изменой… Похоть, разврат, грязь, предательство, лживые клятвы… Так вот цена твоей любви, вот на что ты променял шесть с половиной лет! Да шесть ли? Наверняка это было не впервые…
Гефестион всё-таки стал думать. Когда, когда это началось? Конечно, ещё до Херонеи, ещё в походе весной, ещё в Амфиссе… Избиение Павсания Филиппом, эта ненормальная забота о нём Александра… Тогда, тогда, ещё тогда… Они бесстыдно крутили свою преступную любовь, предавались похоти, а то, что Гефестион был раздавлен, унижен, обманут, забыт, никого не волновало! Да нет, волновало: они умело прятались, им хватало того, что четыре года любви было предано и втоптано в грязь! И Гефестион зарыдал, сжимая в пальцах ни в чём не повинные стебли.
Естественно, в таком состоянии и другие решения не заставили себя долго ждать. «А зачем вообще я здесь? К чему всё это? К чему отъезд? Зачем мучу Гектора? Вот же он, на поясе — ключ ко всему. Один удар — и всё замкнётся. Я уйду — и избавлюсь от всего этого». Гефестион приподнялся на руках, посмотрел на щиплющего траву Гектора и схватился за кинжал. «Подожди! А если нет? Там, за чертой этой жизни — другая. Там, в ней я снова буду знать, что… Это ничего не изменит. Лучше я сначала убью Павсания. И Александра. И только потом — себя. Да, убью, а… А мать, а отец, а сестра — им-то за что же?! О боги, зачем я только появился на свет!».
Насыщенная чернота южной ночи постепенно рассеивалась, уступая место заливающей небо синеве, на востоке забрезжили блеклые поначалу полосы — предвестники близящегося рассвета.
«Всё равно сейчас ничего разумного не придумать…».
Гефестион вздохнул и взобрался на отдохнувшего Гектора.
— Давай, милый! До Миезы недалеко, там о тебе позаботятся.
В город, хранящий столько прекрасных воспоминаний, Гефестион въехал с первыми лучами солнца. Скотину уже вывели на выпас, распахивались окна, заливались третьи петухи, торговцы на базаре и в лавках раскладывали товар, самые ранние пташки уже спешили к ним с кошёлками. Гефестион остановил Гектора у первого же постоялого двора.
— Комнату, воды. Пить и обмыться. Пошли кого-нибудь за одеждой, пусть купит приличный хитон. Конюх здесь опытный? Найди лучшего, пусть позаботится о лошади. Беречь как зеницу ока.
Хозяин, тут же накрывший рукой два золотых, только подобострастно кивал:
— Всё, всё сей же момент. Аполлодор, сюда, живо!
Через четверть часа Гефестион растянулся на относительно приличном ложе и забылся беспокойным сном, мечтая лишь не дождаться пробуждения: пусть боги переправят его в другое царство, если это оказалось сущим адом…