Страница 91 из 122
Глава 6
В Пеллу пришло лето 356 года до н. э., настроение у Александра было отвратительным.
— Мне скоро будет двадцать, а в моём послужном списке ни одной победы после Херонеи, два года я бездействую! Фессал закован и сидит в темнице, мои лучшие друзья высланы, Аттал спокойно разгуливает за Геллеспонтом, а я не могу освободить одних и убить другого! Где моя тяжёлая конница? Отец не поручает мне командование, я не могу поехать в Азию, он издевается над моими этерами, он Павсания мучит и при этом меня, меня считает виноватым в том, что этот дурак Арридей не женился! — жаловался царевич Гефестиону.
— Я же тебе говорил: вообще не надо было это начинать, мне идея твоей женитьбы с самого начала не понравилась, а ты меня не послушал, — отвечал синеглазый любимый.
— Так мне нужен был этот брак! Мне, а не Арридею! Какую пользу получила бы Македония, если бы у сатрапа Карии появился бы слабоумный зять? А если бы я женился на дочке Пиксодара, Кария давно была бы полностью на нашей стороне! Ведь не захотел Пиксодар вести переговоры о брачном союзе дочери, когда Аристокрит к нему вернулся, уже зная о том, что Арридей из себя представляет! И сам Пиксодар — слабоумный идиот, не мог разобраться, кому свою дочь в жёны предложить! Если бы отец на своей свадьбе за мной не погнался с мечом, если бы я не уехал, всё было бы по-другому, я женился бы на этой азиатке! Если бы я сейчас мог отправиться за Геллеспонт и сражаться! Завязли там наши, что Филипп здесь высиживает? Мало того, что сам не воюет, так и меня связывает по рукам и ногам! Вот скажи мне, что он здесь сидит?
— Он старый стал, он уже не хочет воевать, у него раны: бедро, ключица, глаз потерян — он предпочитает руководить всем издалека, — высказал предположение Гефестион.
— Нет, я тебе больше скажу! Он ждёт, когда Клеопатра очухается от родов и понесёт снова, он готовит свадьбу другой Клеопатры, моей сестры, чтобы раз и навсегда избавиться от возможной нелояльности Эпира, и только потом отправится в Малую Азию, причём только на несколько месяцев — для того, чтобы вернуться точно к родам этой девки. А если она мальчика родит? А что будет с походом? Мне Павсаний сказал, что Филипп как-то проговорился о том, что покорение Персии не входит в его планы, он хочет просто освободить от персидского владычества прибрежные эллинские города. Но это же глупость! Сколько гарнизонов мы там ни оставим, сколько портов мы там ни понастроим, мы будем прижаты к узкой полоске берега — это же не дело, это опасно! Нет, отец окончательно выжил из ума — и я должен подчиняться ему, такому! Поглоти его Аид, он вообще перестаёт смотреть на вещи реально!
Александр истомился от безделья, истосковался по изгнанным друзьям и постоянно испытывал унижение из-за уязвляемого ежечасно самолюбия. Филипп решительно отравлял ему всё на свете, распоряжался его окружением, в открытую крал его Павсания, держал сына при себе и не давал ему ни воевать, ни расправиться с Атталом; угроза того, что Клеопатра снова забеременеет и её вторым ребёнком будет мальчик, тоже никуда не уходила. Вернувшаяся Олимпиада, как и сын, была обеспокоена и пребывала в очень дурном расположении духа. Дни для матери и для сына тянулись серые, положение и царицы, и наследника было шатким…
В один из таких дней к Александру зашёл Гефестион.
— Ксандре, я должен уехать на два-три дня.
— Ну вот, теперь и ты… Зачем?
— У хороших знакомых отца свадьба, вся наша семья приглашена. Они люди обеспеченные — празднества растянутся минимум на неделю, но я на что-нибудь сошлюсь и смоюсь пораньше. Тем не менее дня два-три для приличия надо будет провести там.
— Ну ладно… — Александр встал, подошёл к любимому и обменялся с ним глубоким поцелуем. — Езжай, не забывай там меня с местными красавчиками.
— Можешь быть спокоен, — прошептал Гефестион.
И прекрасная пара занялась любимым делом.
«Ну что он так печален? — огорчался Гефестион через пару часов, сдерживая Гектора, никак не желавшего смириться с мерным шагом лошадей, вёзших мать и сестру, и всё время норовившего ускакать вперёд. — Война, могущество страны, власть очень важны, но разве у него не было знаменитой победы при Херонее, а до этого — над медами, разве он не заложил город в свою честь, разве Македония слаба, разве я не сделаю всё, чтобы корона от него не ускользнула? Почему он не может переждать, почему не может насытиться моей любовью? Вон, небо сине, трава зелена, дорога стрелой, птицы щебечут, невдалеке море шумит. Поехали бы вместе… Нетерпеливый мой… Родной!» — Гефестион мечтательно улыбнулся и поинтересовался у отца:
— А что, морские прогулки тоже запланированы?
— Несомненно, — ответил Аминтор. — Гулять будем с размахом. А вот и передовой отряд, выслали нам сопровождающих.
Счастливые лица, преломление хлеба, молодая невеста — Гефестиона захватила праздничная атмосфера. Ему было двадцать лет, он был молод, но вёл серьёзные разговоры со взрослыми, девушки и юноши заглядывались на прекрасного этера царевича, восхищались его манерами, любовались блестящим видом, подростки, обступив, не отпускали: всем хотелось услышать подробности знаменитой победы при Херонее от непосредственного участника битвы. Всё было прекрасно. «Побуду здесь ещё полтора-два дня, а потом вернусь обратно, — думал Гефестион. — Что-нибудь придумаем с Александром, покончим с его хандрой».