Страница 73 из 122
— Гефестион, охоты, театры — а тут у тебя страну из-под носа уводят!
— Но что я могу сделать? Не соблазнять же эту Клеопатру! И влияние Аттала на отца не уничтожить.
— Вот если бы Гефестион служил тебе точно так же, как Павсаний…
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Александр.
— Его ответ на призыв Филиппа, когда он пожирал его похотливым взглядом. Гефестион мог стать настолько могущественным фаворитом, что влияние Аттала вообще не ощущалось бы. Да ещё если объединился бы с Павсанием — крутили бы царём так, как нам это нужно.
Александр помрачнел.
— Гефестион предлагал мне это четыре года назад.
Олимпиада кивнула головой:
— И предложение было с негодованием отвергнуто. А я бы на его месте поставила бы тебя перед фактом. Во всяком случае Павсаний тебя ни о чём не спрашивал — просто делал.
Лицо царевича потемнело ещё больше.
— Это не тот вариант…
Мать махнула рукой:
— Да знаю, дело тут не в частностях… Ладно, иди к отцу, он наверняка целомудренно лобызает свою Клеопатру под бдительным оком её дядюшки, Аид поглоти их всех… Иди, иди, знакомься со своей шестой мачехой…
Отца Александр обнаружил в малой пиршественной зале и подивился тому, как далеко зашло дело: Филипп растекался лужицей возле молодой томной интриганки, Аттал цедил вино и был исполнен благодушия, чтец повествовал о странствиях Одиссея, в небольшом отдалении в руках опытных музыкантов переговаривались между собой струнные и духовые. Клеопатра гладила царя по поредевшим, но всё ещё довольно густым волосам, при особо проникновенных пассажах, исполненных кифаредом, её пальцы замирали: семнадцатилетняя невеста успешно играла роль натуры тонкой душевной организации.
— Ты здесь? — Филипп, признав в вошедшем собственного сына, не стал скрывать своего удивления. — Я не ждал тебя так рано. Неужели красоты Афин не призывали тебя остаться в Элладе подольше?
— Они восхитительны, но мне не терпелось поздравить тебя с личным счастьем.
— Аа… Ну спасибо, — протянул царь.
— Не за что…
Уже на выходе Александр поймал злой взгляд Аттала, сразу растерявшего своё показное простодушное восхищение счастьем двух влюблённых.
По дороге к себе Александр распорядился о ванне и лёгком ужине, омывшись и перекусив, приказал подать себе в опочивальню фрукты и вино и отправился к царским этерам. Павсаний, конечно, курсировал в коридоре, уже осведомлённый о возвращении царевича, но не смевший надоедать ему, очевидно уставшему с дороги. Завидев Александра, Орестид просиял.
— Как же я соскучился…
Пара обнялась, царевич тоже был немногословен:
— Пойдём! — и повёл Павсания к себе.
Придя в спальню, Александр стремительно развернулся и снова заключил Орестида в объятия.
— Я обещал тебе ночь любви — бери её…