Страница 69 из 122
— Павсаний!
Павсаний просиял счастливой улыбкой, прелесть которой не могла испортить даже сильная усталость после тяжёлой битвы; сердце царевича бешено колотилось: живой, живой!
Когда гора сваливается с плеч, надо беречь ноги — Александр посмотрел на Гефестиона, но сын Аминтора был великодушен: притянул царевича и этера Филиппа к себе — «победа!» — и обнял, положив правую руку на плечо Павсания и левую — на плечо Александра. Свободными руками Александр и Павсаний обняли друг друга, троица замерла в своём тесном кружке.
«Ну почему мне нельзя любить обоих вместе! — подумал царевич. — Как хорошо было бы! Я любил бы Павсания и Гефестиона, они — друг друга. Почему же нельзя так?»
Словно угадав его мысли, два этера разомкнули объятия и сплелись уже вдвоём.
— Победа!
— Победа!
«Ну почему же нельзя?» — снова огорчился Александр и, оставив своего и царского телохранителей, подошёл к Атталу.
— Я слышал — краем уха.
— Да…
— Как это произошло?
— Павсаний прикрыл Филиппа и принял удар на себя. — Аттал на миг замолк. — Это была его обязанность.
— Мне жаль. Мне искренне жаль. Прими мои соболезнования.
— Да, спасибо.
Аттал вздохнул и замолчал, понимая, что в случившемся должен винить только себя: именно он, он сам, в своей страсти к интригам и к возвышению посредством их представил Павсания Филиппу, под его нажимом царь зачислил Павсания в этеры, но кто мог угадать, чем это закончится! «Я поспешил. Если бы Павсаний оставался при мне, погиб бы Орестид. Пусть даже не он, но всё равно — не мой Павсаний. А теперь он мёртв, а эти трое веселы и счастливы. Невыносимо! Клянусь, любимый, я отомщу!»
Победа была полной: только афинян погибло более тысячи, более двух тысяч было взято в плен. Можно было добиться и более впечатляющих успехов, но Филипп за этим не гнался, главное было достигнуто: дорога на Фивы и Афины свободна, Македония теперь — полноправный хозяин на всей территории Эллады.
Бежавшие афиняне, добравшись до родного города, одели его в траур, хотя лишь за день до этого греки готовились праздновать победу и запасались лавровыми венками. Торжественные песнопения, так и не прозвучав, уступили место плахе: командующего Лисикла за разгром коалиции казнили.
С афинянами Филипп обошёлся милостиво: родным разрешили забрать тела убитых, пленные были отпущены без выкупа; Фивы же были повинны гораздо более: они были не просто врагами — они были предателями. За право похоронить убитых близким пришлось заплатить выкуп, пленных фиванцев продали в рабство, дома именитых граждан были сожжены, их имущество — конфисковано, сами они — казнены.
Колесо истории, скрипнув, сделало ещё один оборот. На месте гибели Священного отряда была воздвигнута грандиозная статуя раненого льва…
* Гоплит — древнегреческий тяжёловооружённый пеший воин.
** Метагитнион — месяц афинского календаря, соответствует августу, седьмое метагитниона — второе августа.