Страница 45 из 122
Ворвавшись в Сале, македоняне рубили налево и направо, резня была учинена знатная, не от кого было даже принимать капитуляцию. Впрочем, цену договорам с варварами все знали…
Через пару часов всё было кончено. Александр спешился, снял шлем и обнял Гефестиона. Друзья практически не пострадали: несколько царапин и синяков и ободранные хитоны были не в счёт.
— Ну вот, получили по заслугам. У оставшихся в живых в рабстве будет время подумать, стоило ли всё это начинать. Надо внимательно осмотреть всё: не хранили ли они здесь не дошедшие до Пеллы золото и серебро.
— Ты подожжёшь город? — спросил Гефестион.
— Нет! — И взгляд Александра загорелся. — Он станет настоящей македонской землёй. Мы отстроим его на славу, заселим поселенцами из разорённых деревень и назовём Александрополем. Согласен, филе?
Гефестион улыбался и, склонив голову, смотрел на Александра, синие глаза искрились.
— Найди то, в чём я с тобой не был бы согласен…
Пленённых решили отправить в Пеллу вместе с Антипатром. Задерживаться в Александрополе, где в ближайшее время должны были застучать топоры и молотки, не было смысла: нужно было продвигаться далее, к осаждавшему Византий Филиппу. Не для того, чтобы помочь с захватом: Александр давно понял, что осада — дело безнадёжное, — для того, чтобы обратный путь в Пеллу стал для уставших солдат безопасным.
В самом приличном и большом доме Александрополя устроили штаб, военный совет собрался в нём вечером успешного дня. На столе разложили карты и проложили на них удобный маршрут, огибающий труднопроходимую гористую местность, опасные узкие тропы, подозрительные ущелья и густые леса, в которых так легко было устроить засаду. По намеченному пути предполагалось идти, для надёжности как бы прорубая просеку — высылая разведывательные отряды вперёд направо и налево от головы колонны. Места для привалов на ночь тоже были выбраны — на равнинах близ мелководья для наличия питья, но без необходимости переправы через глубокие реки.
Когда всё было обозначено и обговорено, Александр и Гефестион вышли в звёздную ночь на свежий воздух, царевич сладко потянулся.
— Ты не представляешь, как я счастлив! До чего же хорошо ложиться в постель после такого дня! Стыдно признаться, но я даже немного рад, что у отца дела идут не так, как он задумал. Я понял все его ошибки, я сам потом возьму эти города. Нам нужен сильный флот — он этого не учёл. Мы построим лёгкие быстроходные триеры*, спустим их на воду и, когда нам будет что противопоставить грекам и персам, начнём.
— А Перинф ты тоже переименуешь в Александрополь? — Как всегда, Гефестион смотрел на царевича влюблённым взглядом.
Александр рассмеялся:
— Нет, пусть зовётся как зовётся, но будет македонским. А потом мы победим персов, захватим все их сокровища и рабов, построим в Македонии каждой семье светлые каменные дома… Нет, это уже без нас, потому что мы отправимся в Индию. Что ты улыбаешься?
— Ты невозможно красив, когда так вдохновлён, — ответил Гефестион. — Только смотри, не сияй так, когда встретишься с отцом, а то он возревнует к твоим славе, уму и грандиозным проектам.
— Разве он не понимает, что поколение сменяет поколение и на смену отцам приходят сыновья?
— Именно потому, что понимает. Я тоже понимаю, что эта ночь пройдёт для нас без любви до рассвета, и мне трудно с этим смириться.
— Ох, Гефа! Не жалей, я обещаю тебе ещё много ночей впереди…
Стычки на пути в Византий были крайне малочисленны, слава бежала впереди Александра и рассеивала врагов, заставляла их избегать его, о сыне Филиппа, как о серьёзной угрозе в ближайшем будущем, начали поговаривать даже в Греции — это дало дополнительный повод Демосфену состряпать ещё несколько филиппик* и выступить с ними перед широкой аудиторией.
Демосфен полыхал праведным гневом и без зазрения совести продолжал брать деньги у персов: видимо, считал, что молоть языком, обличая двоих, конечно же, более хлопотно и утомительно — и потому должно быть хорошо проплачено.
Последние сотни стадиев дороги пролегали вдоль берега. Местность была пустынна и абсолютно безопасна: просматривалась далеко на все четыре стороны света. В попадавшихся на пути небольших деревеньках суровые лица мужчин были обветрены не от набегов, а от постоянных выходов в море, обеспечивавшее прокорм семьям; резкие перепады температур от ночи ко дню в континентальной Македонии сменились более комфортной умеренной амплитудой.
Через несколько суток перехода перед небольшой армией Александра показались стены непокорного Византия, перед ними горели огни лагеря осаждавших — основной военной мощи Македонии.
* Локоть — древнегреческая мера длины, 1 локоть = 31,95 см.
* Сарисса — длинное копье, пика у македонян.
* Триера (у римлян трирема) — класс боевых кораблей, которые использовались античными цивилизациями Средиземноморья, в особенности финикийцами, греками и римлянами.
* Филиппика — обличительная речь. Вопреки обыкновению, получила своё название не по автору, а по адресату.