Страница 27 из 122
— Послушай… — Гефестион слегка замялся. — Ты знаешь, что ты для меня всё. Если гнев твоего отца будет долгим, ты можешь от него пострадать. Я всё для тебя сделаю, если надо, — голос подростка окреп. — Я смогу пойти на это, смогу поддаться, если это будет тебе на благо.
— Даже не думай! Да хоть бы ты для меня ничего не значил — как я могу на это пойти? Покориться, уступить, проиграть? Я хочу весь мир завоевать — как же я это сделаю, если не смогу отстоять то, что я уже... — Александр ласково провёл рукой по щеке Гефестиона и лукаво улыбнулся, — закабалил? Уступлю один раз — из страха, второй — по слабости, третий — для удобства, четвёртый — по привычке… В конце концов стану ничтожеством, никто не будет со мной считаться, отец первый лишит меня права на престол: зачем Македонии такой царь? Нет, я отстою того, кто для меня драгоценнее всего на свете, я никому тебя не отдам, пусть нам для этого век придётся скитаться.
— Мы убежим на край Ойкумены и оттуда пойдём завоёвывать мир?
— Точно! И всегда будем вместе! Ты моё сокровище!
Александр огляделся, Гефестион засмеялся:
— Ты ищешь для своего сокровища очередной амбар? Придётся подождать: вон уже торговые ряды.
— Хорошо! Но только я плачу, а то…
— Амбара больше не будет? Я повинуюсь.
Глаза их лучились любовью, но это не помешало им оценить предлагаемое оружие придирчиво и сделать лучший выбор. Уже на следующий день царевич и его верный спутник выехали на север за первыми в своей жизни головами побеждённых врагов.