Страница 3 из 5
— Иди! Не расстраивай меня. Ишь ты, хахаля нашла. Да кто он такой вообще! Что он тебе дать может? Сколько тебе Саша всего делал, а ты…
***
— Не знаю я, кто я теперь, — она продолжала всхлипывать. — Если б я тогда знала, что можно было прожить эту жизнь по-другому… Если бы дождалась тебя…
— Слушай, — пытаясь отвлечь её от мрачных мыслей, спросил он. — А мне вот интересно стало… Я у тебя в телефоне как записан?
— Ты? — она задумалась. — А… «Андрей Васильевич Областная Больница». Вроде так.
Она посмотрела на него и вытерла щеку, слегка улыбнувшись.
— А я у тебя как?
— Ты? — мужчина усмехнулся. — По-моему, «Ваня 8 лет».
Женщина, склонив голову вбок и опустив глаза, улыбнулась снова, теперь уже дольше и увереннее.
— Слушай, — она подняла наконец глаза. — Я всё хотела спросить — у тебя нет какого-нибудь… хобби? Ну, писать, рисовать там. Вечером после работы, скажем.
— Если по-правде? Обычно напиться хочу после работы. До отключения. Чтобы ни о чём не знать и не думать. Но нельзя. Хуже не придумать врача, чем пьющий. Табу это.
Женщина покачала головой.
— Но разве ты не привык? Ты столько лет этим занимаешься, — ответила она.
Мужчина прикусил губу и повесил нос.
— Да вот… Просто… — он сделал длинную паузу и, наконец, договорил, что хотел: — Если бы всё всегда шло как надо.
И, замолчав, замер неподвижно, уставившись в светлеющий прямоугольник окна.
— Я ведь с тобой поэтому и заговорил тогда.
***
Баня натоплена — только держись! Выскочив из парилки, двое мужчин сели в предбаннике красные как раки.
Компания, сидевшая на веранде дачного дома, уже разбредалась по кроватям, раскладушкам и гамакам. Одинокий фонарь горел под козырьком, и в его свете подрагивали листья яблони, отбрасывая на землю трепещущие тени.
— Как ты думаешь, «Приору» за сколько возьмут?
— «Приору»? Двести, не больше. Год большой, а они ж гниют…
Второй приятель махнул рукой, показывая всем своим видом, что устал уже говорить о машинах.
С участка через деревянную дверь бани доносились звуки музыки. Забытый всеми радиоприёмник продолжал надрываться, будто попрошайка на опустевшей площади. Постукивали из динамиков ударные и хрипловатый бас шансонье тянул:
Мы трудности видали, ножи мы заточили
И за рога быка мы научились брать,
Купили мы машины, квартиры мы купили
И жён своих мы научили ждать.
— Да, кстати. Как у тебя, так сказать, на семейном фронте?
— Ну… Как президент наш говорит? Стабильность. Вот, — и гость облокотился на стену, обшитую лакированной вагонкой. — Дело своё жена моя знает…
Он запустил большой палец под повязанное на поясе полотенце, и оттянув, поправил.
— Ещё и откормила вот. Стирает, убирает. …издюков всё по больницам возит. Активная женщ-чина! — явно пародируя кавказский акцент, произнёс он.
— Завидую тебе, — ответил второй. — Моя за десять лет и готовить-то не научилась. Зато зажигалочка. Фитнес, йога, всё такое.
— Ну уж, — первый развел руками. — Воспитывай её давай. А не умеешь, тогда как умеешь.
Второй отмахнулся.
Некоторое время мужчины сидели молча.
— А что там с детьми-то? — наконец-то прервал унылую тишину второй.
— Да я вникал, что ли, — произнёс приятель ему в ответ.
Собеседник посмотрел на него с некоторым недоразумением.
— Я их заводить не хотел. Сама оставить уговорила, — буркнул под нос вдогонку Александр и отвернулся, явно не желая развивать тему.
Приёмник наконец смолк: видимо, кому-то он в конечном итоге помешал спать. Загремела циновка. Дача окончательно погружалась в сон.
***
Она всё расспрашивала его о жизни, а он рассказывал как есть, сидя напротив на диване, и долго смотрел на неё.
— Вот так вот получилось. Что ж. Некрасивый, неостроумный, неспортивный. Без квартиры, живу у родителей, езжу на автобусе…
— Сейчас же есть льготная ипотека. Была бы своя квартира.
Он махнул рукой.
— Фигня.
— Даже в гости не приехать к тебе.
— Почему? Тебя там хорошо примут.
— Да зачем их стеснять-то…
Андрей прикусил губу.
— М-да. Квартирный вопрос испортил не только москвичей, — и добродушно усмехнулся, но тут же оборвался. — Ты что, опять?
— Пойми, — она говорила негромко, голос её дрожал, но в этот раз она крепилась. — Я каждый день виню себя… Не могу так больше. Я который год уже живу с ним только для того, чтобы у нас, — она кивнула в сторону детской комнаты, — была крыша над головой.
— Послушай…
— И я не знаю, что будет больший грех, — продолжила она, — то, о чём говорила мама, или… Или вот так…
Андрей сглотнул, и посмотрел в потолок, а потом на неё. Обыкновенная женщина. С обыкновенным, нормальным вполне объяснимым желанием лучшей, счастливой доли себе и своим детям. Он вновь поднял на неё глаза, едва лишь отведя, и собрался с мыслями.
— Моя коллега по работе, очень в этих вещах разбирающаяся, сказала мне как-то, что человек в таких случаях не имеет права судить ближнего, потому что не может знать, как на самом деле правильно.
Казалось, женщина начала успокаиваться. Её дыхание стало более размеренным, плечи распрямились. Она подняла голову, уставившись в окно, туда, где тысячи звёзд мерцали, зазывая за собой.
— Как ты думаешь? Мы когда-нибудь сможем прожить ещё одну жизнь? Где можно всё исправить. Мы б…
Она не договорила. За стеной послышался шорох и скрип кровати.
— Тс-с. Лена проснулась.
Она приподнялась было с кровати.
— Ладно. Спи, — остановил её Андрей. — Я сейчас.
— Да ты… Ну…
Он встал и на цыпочках прошёл в детскую комнату. Лена ворочалась и таращилась в потолок своими чудными глазищами. Андрей присел у её кровати на корточки, положил руку на изголовье и улыбнулся.
— Ну что ты? Скоро приедет автобус в Хогвартс, а ты ещё не спишь. Проморгаешь ведь. Дядюшка Эрни ждать не будет, ему столько пассажиров ещё надо подобрать…
========== IV. Разбудившие ==========
29 декабря 2018 года,
02:20
— Боже… что же это так гудит-то…
Гражданка Чернякова подошла к окну.
Низкий глухой гул разносился по окрестностям. Казалось, разверзлись врата ада и откуда-то из-под земли полезло древнее зло. Гудело всё вокруг: шум эхом отражался от стен зданий и гулял по дворам долгими перекатами.
— Да ТЭЦ пар опять сбрасывает, — ответил ей подоспевший супруг, хотя та сама вполне догадывалась об источнике шума. — Совсем охренели. Ладно б днём. Люди спят, а они…
Весь микрорайон, что называется, стоял на ушах. Люди вскакивали с кроватей, беспокойно ходили из комнаты в комнату. Семья Черняковых не была исключением.
— Олеженька! Ты-то чего вскочил? — женщина обернулась к подошедшему сыну.
— Гады, когда ж вы угомонитесь, — слал свои проклятия в адрес станции муж. — Что, вот неужели в другое время нельзя было это сделать?
— Да надо на них заявление подать в милицию, — ответила жена. — Олеженька, марш спать!
— Давай я им позвоню сейчас.
— Куда?
— Как куда? На станцию. Счас скажу им: вам что, больше делать нечего…
***
02:19
Машинист центрального теплового щита управления котлами, двухметровый мужчина в серо-синей форме, с округлившимися глазами согнулся над панелью. Лихорадочно прикидывая, куда что пойдёт, двумя руками оперировал ключами и кнопками, дабы удержать оба вверенных ему котла от аварийного отключения.
Весь щит горел иллюминацией мигающих табло, звенел пронзительный сигнал. Рядом турбинист, не отпуская микрофон рации, нагружал последнюю оставшуюся в работе турбину, сколько это удавалось. Но ситуация развивалась слишком стремительно. Монитор, показывающий график давления пара, рисовал такие загогулины, что становилось не по себе.
— Сейчас клапана сработают…
Всё началось даже не на станции — с замыкания на линии электропередач. От перегруза отключился трансформатор, тут же пропала нагрузка на одной из машин. Дальше всё посыпалось как домино: авария, как к ней не готовься, всё равно случается внезапно. Даже когда сама станция работает как часы.