Пальцем в небо

========== Увертюра ==========

Тесная кухня. Прокуренный потолок. Заворачивающиеся и местами отклеивающиеся сверху обои. Посуда на столе и гора пакетов на подоконнике. Из приоткрытого окна доносятся крики ребятни во дворе, визги стрижей, приятно тянет вечерней свежестью и акацией. Хороший вечер. Холодильник, хрюкнув, вновь содрогается, грохочет будто спущенный с горы самосвал, понемногу затихая. Лаская слух, шкворчит масло на сковородке.

Вот и ужин готов. Откинувшись на диване, Сергей взял с подушки пульт от телевизора. Зелёная кнопка уже который год работала через раз, но он по привычке всё равно всегда жал её, а не те, что с цифрами каналов. В сущности, после трудного дня всё равно, что смотреть. Да и даже не знаешь, чего такого интересного можно в этом говорящем ящике найти. Новости? Ток-шоу про разводы? Какой-нибудь очередной нескончаемый сериал о ментах и бандитах? Включить, и пускай себе бубнит, чтоб пусто в доме не казалось.

— Если бы каждый человек хоть раз задумался… — пожилой дяденька-диктор в пиджаке, с большой лысиной и негромким, чуть с хрипотцой голосом предстал перед своим усталым зрителем с одного нажатия пресловутой зелёной кнопки.

— …не торопился бы осуждать, порицать, обвинять, не зная всей ситуации, не видя, что за ней стоит. Как часто мы рубим сгоряча, не разобравшись, как часто мы видим себя в роли всезнающего учителя, наделяя себя правом…

Сковородка уже стояла на столе. Сергей, лениво почесав затылок и взяв вилку, затолкал в рот целый ворох картошки, жареной с луком в подсолнечном масле.

— Разве мало на нашем шарике, летящем через века и пространства Вселенной, и без этого всего зла, обид и лишений?

Высоко над городом в оранжево-голубом небе чертил едва заметную линию самолёт, и белёсый серп луны проступал в ещё светлой вышине над плоскими крышами сизых многоэтажек, утыканных антеннами. Воздух за окном, согретый майским солнцем, остывал, становился тягучим, терпким.

Сергей вновь взял в руки пульт. Кнопка «плюс» переключения программ туго ушла до предела, но не сработала. Выругавшись, он нажал противоположную, однако снова ничего не произошло.

— Не спешите. Успокойтесь и поставьте себя на место того, о ком судите. Много ли любой незнакомый человек знает о вас? — продолжал диктор, сидя на фоне перламутровой стены с декоративными резными воротами. — И много ли вы о нём знаете?

— Сломался, что ли. Или батарейки сели, — Сергей ещё раз обругал старый пульт и пробежался большим пальцем по кнопкам. «1»… «3»… «5»… «9»…

Но…

…телевизор не переключался…

========== I. Нарушитель ==========

Визг шин огласил улочку, одну из многих нешироких, но достаточно оживлённых улиц города в полуденном мареве. Одна легковушка резко замедлилась и встала в узком горлышке, образованном припаркованными у обочины авто; водитель другой, идущей сзади, стараясь избежать столкновения, тоже ударил по тормозам и остановился в каком-то метре.

Дверь первой легковушки открылась, и из неё, грузно ступив на асфальт, вывалился здоровенный верзила. Быстрым, немного вразвалочку, шагом он направился к заблокированной им машине.

— Выходи давай!

Сидевший за рулём молодой человек поднял на него глаза, чуть приоткрыв, однако, стекло и ошарашенно вжался в сиденье.

— Выходи, я сказал! Поговорить надо.

Судя по выражению лица верзилы, разговор не предвещал ничего хорошего. Молодой человек, скорее всего студент, попытался защёлкнуть двери своей потрёпанной «Лады». Получилось это с третьей попытки.

— Что надо-то? — собрав остатки спокойствия в кулак, произнёс негромко студент.

— Ну выходи, выходи!

Верзила потянулся было к ручке двери, но всё же засунул руку в карман.

В воздухе повисла напряжённая пауза.

— Ты пьяный, что ли, или слепой совсем? — верзила почти заглянул в щёлку окна. — Ты. Сейчас. Меня подрезал.

— Извини. Не заметил, — студент помотал головой в растерянности.

— Что-о? — сделав вид, что не расслышал, и двинув нижнюю челюсть вперёд, бросил верзила.

— Не заметил. Извини, — повторил студент погромче.

Сзади уже начала собираться пробка. Две машины встали одна за другой в рядок. Неспешно подкатил автобус, набитый битком так, что кузов едва не сидел арками на колёсах. Пшикнул тормозами. Водитель его нетерпеливо открыл форточку и, нервно прикусив губу, вздохнул.

— Правила движения не учил, что ли? — не унимался верзила. — Права купил, небось, в переходе? Слушай, что я тебе скажу…

Автобус посигналил. Вторя ему, прогудели ещё два или три сигнала в длинной уже веренице машин.

— Ну и что теперь, движение держать? — ответил студент, выслушав всё.

— Да он больной какой-то! — зычно возопил верзила в ответ на гудки. Голос его эхом разнёсся по улице.

Немного погодя, он неспеша развернулся и направился к своему авто. Всё так же вразвалочку, но уже медленными шагами, подняв довольно голову и закатив глаза, упиваясь удовлетворением, словно насосавшийся человечьей крови вурдалак. Хлопнула дверь. Нервно взвизгнули резиной, пробуксовывая, колёса, и машина умчалась.

Студент завёл двигатель. Мотор зафырчал. Освободив проезжую часть, он проследовал до светофора, горевшего красным.

— Алло, мам? — произнёс он, как только гудки в динамиках прекратились, стараясь сделать голос как можно более спокойным. — С тобой всё хорошо?

— Ничего, — увядший голос ответил с другого конца. — Ты… долго что-то…

— Да там на шоссе авария была, мам, полчаса в пробке простоял, — ответил студент. — Сейчас-сейчас. Подъезжаю к тебе. Вон здание уже вижу. Ты там держись. Алло?

И он поднял глаза туда, где вдали из-за домов выглядывал кирпичный корпус больницы.

========== II. Пьяница ==========

Солнечные лучи заливали аллею. Качали пёстрыми головами тюльпаны и нарциссы, вокруг вились осы и шмели, порхали бабочки. По улице прогудел троллейбус, сухо щёлкнув «рогами». Казалось, весь панельный микрорайон высыпал из бетонной тесноты на улицу. Шумя, резвились дети, неспешно прогуливались влюблённые пары, юная компания расположилась на ограждении фонтана.

Житель дома номер сто девяносто семь по улице 50-летия Комсомола, немолодой мужчина, алкоголик со стажем по прозвищу Ржавый поднялся с лавочки. Стоило ему сделать пару шагов, как в ноги чуть не уткнулась девочка на трёхколёсном велосипеде. Пропустив её, Ржавый окинул взглядом фонтан.

Брызги солнца разлетались в разные стороны. Обходя их кругом, не спеша прошла мимо молодая семья. Муж — высокий, плечистый, с аккуратной бородой и уверенным взглядом катил коляску, жена — высокая, личико милое такое, ноги точёные в джинсах в облипочку, сама вышагивает за руку с мальчуганом лет семи. Цок! Цок! Цок! — стук каблуков становился тише и тише.

— …вот если будешь всякую гадость пить, будешь как вон тот дяденька… — науськивала сына женщина, — не будет у тебя ни машины, ни дома, ни работы…

Ржавый, повесив голову, отвернулся в сторону ёлок, чьи лапы свисали прямо за лавочкой.

— И… не женишься никогда, — после паузы, словно раздумывая, нужно ли это мальцу, добавила она. — Никому не нужен будешь.

Что ж, не впервой, подумал Ржавый и вздохнул. Кого ни возьми — всяк плюнуть в твою сторону норовит.

Раньше… Хорош был «Космо-плюс», синенький такой, сто миллилитров. Но «Космо-плюс» уже год как куда-то из аптек подевался. А обычный «Витасепт» такая гадость. Да и «боярышник» тоже.

Поэтому сегодня снова пойду шиковать в заведение. Там меня, должно быть, уже приятель мой дожидается — Бурёнка. Единственный настоящий друг, единственный человек, с которым поддерживаю хоть какие-то контакты. Да если б не он — вообще пропал бы! Он ведь и подработку подыскал, и в баню ходим по старой памяти.

Вообще-то он Митя. Бурёнкой стал года три назад. Вылил нечаянно на себя огроменную кастрюлю кипятка. Потом весь в пятнах от ожогов ходил. Кто-то увидел и ляпнул невзначай: «Да ты как бурёнка…» Вот и прицепилось. Хотя, по-идее, Пеструхой должон быть.