Страница 11 из 51
— Мне встретился Сбежавший труп!
— Я знаю, от кого он сбежал, — Глеб смотрел вслед коту. — Кстати, ты не видел голову лошади?
— Пока мне везло… Вот чёрт!..
— Да, чертей тут хватает, — согласился Глеб.
— Я не о том — среди зрителей Кали!
Глеб вмиг забыл о параде:
— Ты уверен?
— Она в куртке с капюшоном, но лицо я разглядел. Говорю же, это Кали!
Будто что-то учуяв, к Глебу подошёл Азарин:
— Где сейчас твой фамильяр?
— Там же, где Кали, — признался Глеб.
Лицо мага напряглось:
— Пусть следит за ней!
— А вдруг Кали его заметит? — заспорил Глеб, но Баюн уже смекнул:
— Небось хотите, чтобы я наблюдал за вашей трёхглазой?
— Не хочу, — Глеб покосился на Азарина. — Другие хотят…
— Ладно, мне это нетрудно. Буду держаться высоко: если что, меня даже огнём не достать.
— Только будь осторожен, — нехотя уступил Глеб.
Его охватил страх. Лаэндо ведь сказал, что за Кали стоит некая сила, и совсем не хотелось, чтобы с этой силой столкнулся Баюн.
А толпа аплодировала: пять ёкаев превращались то в людей, то в пушистых собак. Сквозь смех звучало слово «тануки».
— Кали идёт туда же, куда и спиритусы, — доложил Баюн. — И судя по ауре, она что-то замышляет.
— Не вздумай снижаться, — предостерёг Глеб.
— Где они? — спросил Азарин.
Глеб повторил вопрос Баюну.
— Рядом с парком, — бросил тот.
Слова духа были озвучены Глебом. Азарин включил виос и сверился с картой:
— Это в километре от нас. В парк идут все ёкаи: там они разбредутся и будут гулять всю ночь.
Показался паланкин. Несли его двое тэнгу — краснокожие, с крыльями за спинами и мечами на поясах. Кузов украшали колокольчики, окна скрыли алые шторы.
Глеб догадался, что внутри Нурарихён. Баюн вновь подал голос:
— Творится что-то странное: Кали остановилась.
— Баюн, улетай, — встревожился Глеб.
— Погоди… Она зашла в проулок. Тут рядом река, а Кали стоит метрах в тридцати от неё. Зачем-то смотрит на мост… Никак не пойму, чего она там увидела… Я спущусь ниже.
— Баюн, нет! — Глеб крикнул это вслух. — Не надо!
— В чём дело? — спросил Азарин.
Глеб от волнения не ответил. На всю их спецоперацию ему стало плевать — он думал лишь о фамильяре.
— На мосту ребёнок, — доложил тот. — Как он здесь оказался?.. И странный он какой-то… Ты прав — надо сматы…
Баюн вдруг умолк, а затем раздался его крик; не тот, что создаётся голосом (ментальная нить — это ведь не смартфон), а нечто иное: всплеск эмоций, обрётший звук… Хлёсткий звук ужаса и боли.
— Баюн?! — Глеб сжал кулаки. — Баюн?!
Смех на улице. Аплодисменты. И больше ничего.
Хромов с Азариным смотрели на Глеба; они оба поняли, что случилась беда.
Вот только на помощь никто из них не спешил.
— Мы в ч-чужой аномалке, — проронил Хромов. — Во избежание дипломатического скандала нам лучше не вмешиваться…
— Не вмешиваться?! — вскипел Глеб. — Да мы уже вмешались!
Маги переглянулись. Не дожидаясь их вердикта, Глеб подумал: «Хочу встать!»
В спине кольнуло. Сверкнуло в глазах, закололо ноги; дух-скрытник будто ждал этой фразы.
Глеб встал с кресла, но Азарин схватил его за руку:
— Стой!
— Не мешайте!.. — процедил Глеб.
— Хорошо, — маг разжал пальцы. — Упустить Кали нельзя, поэтому идём за ней… Но делать будешь, что я скажу.
— Смотря что вы скажете, — Глеб уже спрыгнул с террасы.
Азарин вздохнул — и видно, подумал, что лучше бы Далебора нашла монашка.
Любой, кто бывал в Танабэ, удивлялся трём вещам:
узким улицам (на их фоне улочки Близбора сойдут за магистрали);
чистоте (тут и объяснять нечего — про чистоплотность японцев знает каждый);
отсутствию урн (на японских улицах ничего не бросают — мусор уносится домой, где сортируется на пластик, стекло и ещё множество того, что в России свалят в один пакет… кстати, эту сортировку Глеб счёл весьма разумной).
Но из этих трёх пунктов проблемой стал лишь первый: ведь по узеньким улицам шли ёкаи. И не только шли, но также ползли и летели.
— Простите… Извините… Прошу прощения… — бормотал Глеб всякий раз, когда задевал чей-нибудь хвост или не в меру разросшиеся рога.
Он бежал за Азариным, продиравшемся сквозь толпу — в Танабэ тот был как у себя дома. Хромов же плёлся сзади и кряхтел, обливаясь потом. Тучный сбазовец выглядел так, словно пробежал кросс.
— Баюн говорил про мост! — крикнул Глеб. — И про реку!
Азарин открыл в зерфоне карту:
— До неё ещё три квартала.
— Раз мы знаем, где она, то почему не примещаемся?
— Ауры духов собьют нас с курса, — голос мага перекрыл треск петард, — их же тут сотни… Как бы ты сдал ЭНПД, не зная таких вещей?
— Если бы не вы, сдал бы! — огрызнулся Глеб.
В него кто-то врезался — седовласый, с дряблой кожей… Глеб отпрянул: старуха без глаз!
— Простите, — сказала старуха, — совсем слепая стала…
Открыв рот, она показала язык с вросшим в него глазным яблоком. Зрачок был мутным, как при катаракте.
Азарин схватил обомлевшего Глеба за рукав и потащил дальше:
— Не отставай!
Поток ёкаев не иссякал, смех с криками слились в гул. Глеб словно попал на Хэллоуин, где все вокруг сошли с ума.
У перекрёстка их нагнал Хромов:
— Всё, бежать больше не могу… Нужно срочно раздобыть транспорт.
И тут Глеб заметил приставленные к дому велосипеды. Азарин тоже их увидел и, в два прыжка достигнув стены, сел на первый попавшийся велик.
Глеба приглашать не пришлось — через секунду он и сам был в седле. Третий велосипед оседлал Хромов. Под ним что-то скрипнуло, и Глеб испугался, как бы транспорт под его весом не развалился.
Они выехали на другую улицу, где о параде напоминал лишь шум. Свистел ветер, мелькали дома. Вдоль обочин стояли машины; Глеб мысленно возблагодарил всех японских богов за то, что их не было на проезжей части: большинство горожан смотрели парад.
Он крикнул в спину Азарина, нёсшегося впереди:
— Вы точно знаете, куда ехать?
Тот не ответил, но гнал во всю прыть. Наверное, квартал и впрямь был ему знаком.
Хромов опять отстал, и после трёх поворотов стало ясно, что он их не нагонит. Зато вскоре показалась река: ограда из цепей, на воде лодки. Вдалеке гнутой аркой темнел мост.
— Баюн! — позвал Глеб. — Баюн!..
— Тише!.. — рявкнул Азарин.
Они остановились. Людей тут почти не было — лишь шатающийся пьяница брёл навстречу. Но потом он упал, и Глеб понял, что это не пьяница. И сглотнул, увидев то, чего не заметил сразу: рядом с урной лежала женщина, на дороге — подросток. Трое мужчин распластались у скамьи, один — у фонарного столба.
Азарин посмотрел на их ауры:
— Все семеро без сознания. Пацана нужно оттащить… Помоги мне!
Они убрали мальчишку с дороги, и Глеб спросил:
— Это сделала Кали?
— Когда почуяла слежку.
— Но Баюн же летел… как она могла его заметить?
— Твой Баюн ни при чём: кто-то из них, — Азарин оглядел пострадавших, — местный законодержец. Кали раскрыла его и ударила первой.
— По всем прохожим? Но как?..
Вопрос остался без ответа — вероятно, маг и сам был растерян.
Сколько Глеб ни озирался, Баюна так и не увидел — ни ворона, ни кота, ни пантеры… Зато между домами темнел проход. Вспомнив, что дух говорил о проулке, Глеб двинулся туда.
— Баюн?..
Где-то забили барабаны, но Глеб их не слышал — страх за Баюна затмил всё. Могла ли атака Кали убить духа или он тоже ранен?.. «Пусть он будет ранен, — думал Глеб, — пусть будет ранен, пусть будет…»
Он дошёл до домов, но Азарин вдруг встал на пути:
— Не так быстро.
С руки мага взвился огненный шар. Огонь осветил тупик — лужу, низкие окна, цветы на карнизах… и тёмную фигурку кота у стены.