Страница 12 из 51
Глеб рванулся вперёд:
— Баюн!!!
Дух скрючился, будто сбитый машиной. Из шерсти торчали перья: превращение не завершилось. Взгляд был застывшим, как у куклы.
Глеб остановился, боясь идти дальше.
Баюн сейчас встанет — наверняка встанет!.. Ведь на улице все живы… значит, и Баюн тоже жив!..
Но Баюн не вставал.
Через силу сделав шаг, Глеб присел на колено. Протянул руку, чуть помедлил и с замершим сердцем коснулся шерсти.
Та была тёплой, словно дух всего-навсего прилёг отдохнуть.
— Аура есть, — сказал Азарин. — Слабая, но стабильная.
Глеб готов был захохотать или заплакать, но вместо этого прошептал:
— Его исцелят?
— Понятия не имею, — в интонации Азарина не было ни намёка на жалость. — Дажес бригадой специалистов это займёт не один день. Проще сменить фамильяра.
Смысл этих слов обжёг Глеба, как огнём… Встал он так резко, что Азарин вздрогнул:
— А я чуть было не решил, что в вас есть что-то человеческое, — голос Глеба звенел от ярости. — Если Баюна не вылечат, то в штабе меня не ждите!
Азарин сжал губы, но затем сунул руку в карман, — а когда вынул её, та была не пустой: меж его пальцев белел мел.
Шагнув к Баюну, он опустился на асфальт. Глеб удивлённо наблюдал: маг чертил пентаграмму, а в ней — замысловатые руны.
Пальцы Азарина светились. Он с заметным усилием поднялся:
— Клади спиритуса в центр.
— Зачем? — испугался Глеб.
— Чтобы спасти его. Клади, не трать время!
Руны засияли, едва Глеб положил на них Баюна.
— Жить будет, — Азарин вернул мел в карман. — Позже приместим его в штаб, а сейчас помоги мне найти Кали.
— Ладно… — Глеб замялся. — Спасибо…
В помощь Азарина не верилось. Будто стыдясь её, тот отвернулся:
— От местных никакого толку, а про нас Кали не знает, — меж бровей мага пролегла складка — он явно о чём-то размышлял… а уже через секунду Азарин шёл из проулка: — Едем в парк — Кали нападёт на Нурарихёна, когда он выйдет к ёкаям.
Глеб не знал, с чего он это взял, но поспешил следом. Бросать Баюна не хотелось, однако Кали тут нет, а горожане в опасности… И духи тоже — особенно Нурарихён.
На улице Глеб глянул на мост: Баюн говорил, что там ребёнок, но на мосту было пусто. Может, Баюну показалось?..
Оседлав велосипеды, они помчались вдоль реки. Глеб всё-таки спросил — точнее, прокричал:
— Почему бы Кали не убить Нурарихёна сейчас?
— Из-за паланкина, — отозвался Азарин. — В нём амулеты, которых нет даже в штабе.
— Они её остановят?
— Только пока закрыт кузов… Смотри прямо и не болтай!
Глеб насупился — он сам решит, куда смотреть!..
А посмотреть было на что: вдоль канала ютились дома с типичными японскими крышами, свет круглых фонарей золотил красную пагоду. Вдалеке была гора — не Фудзи, но для открыток сгодится. «Жалко, что это не вулкан, — подумал Глеб, — тогда сходство с Японией было бы полным».
Проехав под эстакадой, они проскочили перекрёсток. Замелькали витрины, и наконец показался парк — купы деревьев с далёкой статуей Будды.
У ворот галдели зрители. Свернув туда, где их не было, Азарин слез с велосипеда (тот упал, но мага это не заботило) и, подпрыгнув, ухватился за ограду.
Глеб пристроил к ней «свой» велик:
— Может, предупредим ёкаев?
— Парад в разгаре, — Азарин уже лез в парк, — и отменять его не станут. Мы только панику посеем.
— А законодержцы тут есть? — взявшись за кованые пики, Глеб подтянулся. — Или хотя бы охрана?
— Кали вырубила восьмерых, включая твоего фамильяра — как думаешь, от них будет толк?
«Не больше, чем от нас», — подумал Глеб.
Спрыгнув за оградой, он поглядел по сторонам.
В каменных фонарях горел огонь, в точности как в саду госпожи Сайто. Слева росли клёны, справа блестел водоём. По островкам важно ходили журавли.
Азарин указал вперёд:
— Ёкаи обычно собираются у того озера. Нужно занять место для обзора.
Они побежали к воде. Вдоль дорожки росли кусты — пышные, как огромные шапки. Чуть дальше темнел крутой холм.
Заметив его, Азарин скомандовал:
— Туда.
С возвышенности открылся берег. Место было удобным, а что темно, волноваться не стоило: у каждого зрителя фонарь. Когда процессия приблизится, здесь станет светло как днём.
Отдышавшись, Азарин спросил:
— Сколько ты ещё сможешь ходить?
Глеб сел у камня и взглянул на часы:
— Около получаса.
— Ёкаи здесь будут минут через двадцать, — Азарин опустился у куста айвы. — Увидишь Кали — дай знать: сам ничего не предпринимай. Это ясно?
— Вполне, — буркнул Глеб.
И они стали ждать: Глеб за камнем, Азарин за кустом. Четверть часа оба молчали. Глеба это устраивало — даже напарнику-волколаку он обрадовался бы больше.
Уловив его взгляд, маг усмехнулся:
— Противно сидеть со мной в засаде?
— Приятного мало, — признал Глеб.
— Зато этот час ходьбы ты запомнишь.
Глеб отвернулся:
— Я их и так запоминаю.
Они помолчали; время тянулось медленно. Азарин вдруг сказал:
— Есть решения трёх видов: верные, неверные и вынужденные. Третьи как пилюли: горчат, но пить надо.
Глеб усмехнулся:
— Сделать меня приманкой для Коротова — одно из таких решений? Хотя это я ещё могу понять: вы хотели его спровоцировать. Но с Деей вы поступили подло.
Азарин потёр виски:
— Когда Лаэндо отравил её, мы были бессильны — не попади ты в Лесовье, она бы умерла.
— У Лаэндо могло быть противоядие! — вспылил Глеб. — А вы его даже не искали!
— Думаешь, он отдал бы его? На блюдечке, обвязав лентой?
— Думаю, что вы бездействовали, — процедил Глеб. — Вадим Сергеевич, Монгол, даже Эми с госпожой Сайто — все пытались помешать Коротову!.. А вы остались в стороне!
Азарин вздохнул:
— Ты слышал про оптические иллюзии? Есть такие картинки: видишь одно, а на них другое.
— Это вы к чему? — не понял Глеб.
— Ни к чему… Забудь.
Прозвучало это странно, но тут замелькали огни: к парку подошли ёкаи. В огромных силуэтах Глеб узнал великанов. Впереди бежали дети — самые смелые из зрителей… Хотя вряд ли ёкаев тут боялись.
— Не высовывайся, — буркнул Азарин.
Глеб прошептал, прячась за камнем:
— Баюн говорил, что на Кали куртка с капюшоном!
Он всматривался в процессию, тянувшуюся от ворот. Капюшон и куртка… Но тут нет никакой куртки — все в кимоно! Может, и Кали переоделась?..
С паланкином приближался звон колокольчиков. Колонна разбилась надвое, и Глеб тихо спросил:
— Что они делают?
— Обходят озеро, — Азарин подполз к склону. — Люди встанут на одном берегу, духи на другом. Потом выйдет Нурарихён и произнесёт речь.
Паланкин вынесли на берег, люди и спиритусы притихли. Тэнгу-носильщики шагнули назад, опустив кузов.
Под шёпот толпы дверца паланкина скользнула в сторону. Показалась рука — почему-то человеческая… Но на берег ступил не человек.
Нурарихён казался старцем — маленьким и худым, но голова его была с половину туловища. Из волос на ней росли только брови, затылок выдавался назад гигантской шишкой. Дух был в одежде монаха — даже подпоясался верёвкой.
А разглядеть остальное Глеб не успел, потому что в те секунды из-за деревьев вышла Кали.
Случилось всё быстро: откинув капюшон, она бросила фонарь — метра на три. Прогремел взрыв, веер огненных брызг накрыл берег… словно десять драконов разом высморкались.
Зрители с воплями отпрянули.
Глеб с Азариным вскочили — в тот миг, когда Кали открыла третий глаз. У Глеба стиснуло горло. Одно дело — лицезреть такое на фото, и другое — в двадцати метрах от себя.
Глаз Кали налился кровью. Она подняла руку, на её пальце блеснул чёрный алмаз. В тот же миг воздух словно задрожал. В висках Глеба загудело, выхватившие мечи тэнгу отшатнулись, а великаны, рухнув на берег, стали выть и кататься по траве.
Позади Кали загорелись кусты — наверное, там уронили фонарь. Разбегавшиеся зрители падали; алмаз в перстне источал силу, которую Глеб чувствовал даже с вершины холма.