Страница 408 из 412
Только когда утомлённое зимнее солнце коснулось западного горизонта, залив его алым золотом багряного сияния, Замфирель Спеллонт покинула это место. Проходящая инициацию в сан жрицы Вентолы юная эльфийка была без ума от счастья, дарованного письмом любимого с признанием взаимных чувств.
Теперь, когда её надежда и терпение были стократно вознаграждены, девушка ощущала небывалый подъём, мысли и чувства обострились до экстатической эйфории. Небо казалось пронзительно-бездонным, солнечный свет – ослепительно ярким и по-летнему тёплым, снег – белым, пушистым и ни капельки не холодным, даже ледяное дыхание зимнего северного моря ощущалось едва ли не нежным летним бризом.
С возвышенно-одухотворённым ликом, озарённым просветлением возвышенных чувств, дочь Урфитеи важно шествовала по заскорузлой корке снежного наста, оставляя цепочку следов, оставленных оттисками голых ступней.
Вдали виднелась величественная беломраморная цитадель Руллахт Синдуно – храм Вентолы, в стенах которого будущих жриц Матери Мудрости готовили к посвящению в сан.
***
Этой ночью мрак темноты был особенно чёрным и непроглядным, словно растопленная смола.
Император Ксаургаш Гроза Эльфов беспокойно ворочался на самом обыкновенном, совсем уж не императорском топчане в пустой мансарде башни особняка своего родового имения Гафлендавд. Никому не доверяя, он спал здесь, по соображениям безопасности предпочитая обыкновенный чердак покоям со всеми удобствами.
Владыка Малкората вернулся в родной фольварк в надежде переждать сгущающиеся над его головой тучи заговора, которые буквально ощущал нутром, словно дикий зверь погоню. Только здесь он вновь мог стать самим собой, вернуться к истоку собственной самости, чтобы найти ответ на проклятые вопросы вопросы бытия.
Стоит ли сражаться до конца или покончить с собой, как Грогграк Медвежий Хват, чтобы уступить дорогу лучшему преемнику, истинному берсерку, способному в рукопашной схватке одолеть вепря?
Это место было для него особенным. Когда-то в детстве низкорослый, болезненный и слабосильный младший сын гундарга Ламозироша Рваное Ухо, прятался здесь от бесконечных издевательств и унижений остальных братьев, у каждого из которых была ещё личная свита дружков-лизоблюдов. И часто, горько обливаясь слезами и по-звериному зализывая раны, меланхолично обозревал окрестные дали или просто любоваться звёздами, строя планы жестокой мести.
Так и рос этот нелюбимый сын, затравленным волчонком, злым, как демон огненной преисподней, а также подлым и коварным, как гадюка. Понимая, что силе можно противопоставить только силу, чтобы быть на одном уровне с хозяевами жизни, маленький честолюбец, лишённой присущей настоящим серокожим берсеркам свирепой мощи, много и упорно тренировался, привыкнув поначалу к издёвкам и насмешкам. Но это было своего рода тактическое отступление, чтобы заманить противника в ловушку.
Отец, не желавший признавать в жалком слабаке родного сына, по сути, негласно отрёкся от него, не проявляя никакого интереса и не замечая бедолагу, словно его и не было вовсе.
И всё-таки у нещадно битого, но несломленного упрямца появился милосердный покровитель. Старый егерь Ламозироша, Шамояр Тонконюх, взял под опеку несчастного орчонка. Он учил его драться по-звериному, побеждая силу ловкостью, читать след, преследовать добычу по запаху, ставить силки и устраивать ловушки, находить ягоды и коренья, как целебные, так и ядовитые. С тех пор сын гундарга и старый егерь стали неразлучны. Охотничьи угодья поместья заменили орчонку родные пенаты, он пропадал там днями и ночами со своим наставником, прилежно постигая нелёгкое охотничье ремесло.
- Смотри на повадки лесных зверей, Волчонок. - Так в уменьшительно-ласкательной форме называя своего питомца, любил говаривать Шамояр, заменивший мальчику отца.
- Не всегда добычу получает самый сильный и свирепый зверь. Чтобы быть сытым и уберечь свои охотничьи угодья от непрошеных гостей, надо быть ловким, терпеливым, хитрым и быстрым. Израненные в постоянных боях волки и медведи истекают кровью в своих логовах, а барсуки, лисы и росомахи берут своё умом и коварством. Не всегда побеждает сильнейший, хитрость и коварство – вот настоящее, идеальное оружие, придуманное Матерью-Природой. Нападай из засады, кусай – и отходи, путай след, сражайся любыми средствами и способами. Никогда не отступай и не сдавайся - так и победишь.
Через несколько лет, ставший ловким, стремительным и поджарым, словно волк, Ксаургаш по крупному счёту рассчитался со своими обидчиками, впоследствии, в борьбе за наследство отравив особо сильнодействующим и почти не обнаружимым ядом собственного отца, подстроив несчастный случай со смертельным исходом для старшего брата, а двух средних братьев изгнав из родного имения, отчего они переметнулись к давнему недругу их отца, с которым раньше иногда приходилось даже воевать. Но и эта проблема в итоге была полностью разрешена – естественно, со смертельным исходом для всех, дерзнувшим перейти дорогу будущему императору.
Мудрый старый егерь стал ближайшим другом, сподвижником и советником честолюбивого юноши, которого тот искренне любил и ценил. Его смерть от болезней старческой немощи стала для Ксаургаша личной трагедией, боль от которой до сих пор бередила сердце.
Опасения, страхи, воспоминания, призраки навязчивых мыслей, несбывшихся мечтаний и тревожных ожиданий подобно кружащей в сумерках стае летучих мышей окружили рассудок орка, лишая сна и покоя.
Как ни пытался Ксаургаш уснуть, ничто не помогало.
Даже самая непроглядная темнота не может быть помехой острому орочьему взору. Зрение, хоть и приглушённое серой сумеречной ретушью, раз за разом, стоило лишь открыть глаза, выдавало вид вертикально установленных балок перекрытия кровли башни, которые, сходясь в точке конькового узла, образовывали конусовидную крышу.