Страница 402 из 412
Отец, не желавший признавать в жалком слабаке родного сына, по сути, негласно отрёкся от него, не проявляя никакого интереса и не замечая бедолагу, словно его и не было вовсе.
И всё-таки у нещадно битого, но несломленного упрямца появился милосердный покровитель. Старый егерь Ламозироша, Шамояр Тонконюх, взял под опеку несчастного орчонка. Он учил его драться по-звериному, побеждая силу ловкостью, читать след, преследовать добычу по запаху, ставить силки и устраивать ловушки, находить ягоды и коренья, как целебные, так и ядовитые. С тех пор сын гундарга и старый егерь стали неразлучны. Охотничьи угодья поместья заменили орчонку родные пенаты, он пропадал там днями и ночами со своим наставником, прилежно постигая нелёгкое охотничье ремесло.
- Смотри на повадки лесных зверей, Волчонок. - Так в уменьшительно-ласкательной форме называя своего питомца, любил говаривать Шамояр, заменивший мальчику отца.
- Не всегда добычу получает самый сильный и свирепый зверь. Чтобы быть сытым и уберечь свои охотничьи угодья от непрошеных гостей, надо быть ловким, терпеливым, хитрым и быстрым. Израненные в постоянных боях волки и медведи истекают кровью в своих логовах, а барсуки, лисы и росомахи берут своё умом и коварством. Не всегда побеждает сильнейший, хитрость и коварство – вот настоящее, идеальное оружие, придуманное Матерью-Природой. Нападай из засады, кусай – и отходи, путай след, сражайся любыми средствами и способами. Никогда не отступай и не сдавайся - так и победишь.
Через несколько лет, ставший ловким, стремительным и поджарым, словно волк, Ксаургаш по крупному счёту рассчитался со своими обидчиками, впоследствии, в борьбе за наследство отравив особо сильнодействующим и почти не обнаружимым ядом собственного отца, подстроив несчастный случай со смертельным исходом для старшего брата, а двух средних братьев изгнав из родного имения, отчего они переметнулись к давнему недругу их отца, с которым раньше иногда приходилось даже воевать. Но и эта проблема в итоге была полностью разрешена – естественно, со смертельным исходом для всех, дерзнувшим перейти дорогу будущему императору.
Мудрый старый егерь стал ближайшим другом, сподвижником и советником честолюбивого юноши, которого тот искренне любил и ценил. Его смерть от болезней старческой немощи стала для Ксаургаша личной трагедией, боль от которой до сих пор бередила сердце.
Опасения, страхи, воспоминания, призраки навязчивых мыслей, несбывшихся мечтаний и тревожных ожиданий подобно кружащей в сумерках стае летучих мышей окружили рассудок орка, лишая сна и покоя.
Как ни пытался Ксаургаш уснуть, ничто не помогало.
Даже самая непроглядная темнота не может быть помехой острому орочьему взору. Зрение, хоть и приглушённое серой сумеречной ретушью, раз за разом, стоило лишь открыть глаза, выдавало вид вертикально установленных балок перекрытия кровли башни, которые, сходясь в точке конькового узла, образовывали конусовидную крышу.
В помещении отсутствовало отопление, да и не было в этом ни малейшей необходимости - Ксаургаш был закалённым охотником, способным даже в лютую метель заночевать в лесу. А в мансарде было холодно, стоило дохнуть – и облачко лёгкого пара вырывалось из уст. За окнами слышалось заунывное посвистывание ледяного ветра.
Он не помнил, сколько часов лежал без сна, распластавшись на звериных шкурах. Брусья кровельных балок, сходящиеся стропила которых всё время сверлил взглядом, стали словно в галлюцинации плыть в танце, закручиваясь завитком радиальной спирали или сходясь подобием рёбер скелета левиафана.
И вот теперь в воспалённом от тягостных дум и переживаний рассудке рождались фантасмагорические картины. В извивавшихся витой спиралью балках, блуждая, словно в лабиринте, кружили стаи летучих мышей. Видения казались настолько реалистичными, что орк будто наяву слышал их визгливый скрежещущий писк, иглами впивавшийся в рассудок.
Тягость ночного бдения усилили впечатления от кошмаров. Подробно разбирая боевые донесения с фронта, он наткнулся на таинственное происшествие в одном из тыловых форпостов. Остроухие провели исключительно дерзкую диверсию, но попали в ловушку. Только помощь мага вызволила их из западни. Уходя, они подожгли лагерь, спасённый от полного уничтожения подоспевшими бойцами засадного отряда. Казалось бы, штатный случай, хоть добыча всё-таки выскользнула из столь тщательно расставленных силков. Однако…
Тщательный осмотр лагеря выявил три странные находки. Так, в одном из бараков нашли груду тел зверски умерщвлённых гвардейских легионеров. Неведомый монстр не просто разделался с ними, а принёс в жертву во время ритуала чёрного колдовства. Земля у сгоревшей сторожевой вышки была буквально устлана трупами гвардейцев, причём некоторые были убиты ударами в спину, словно спасались бегством – немыслимо и представить подобное! И, наконец, было обнаружено два выживших орка, причём один был имперским гвардейцем, чудом выжившем, несмотря на раны, несовместимые с жизнью.
Никогда не слышал Ксаургаш ни о чём подобном, и представить даже не мог. Могучий боец, который бы не побоялся сойтись в рукопашную с матёрым медведем, полностью поседел, превратившись в пускающего слюни безумца, не способного удерживать в теле собственные выделения.
- «Глаз демона». - В припадках безумия повторял несчастный.
Не трудно догадаться, что в живых это жалкое существо, совсем недавно бывшее могучим бойцом, не оставили бы ни при каких обстоятельствах. А вот штурмовику посчастливилось выжить, он спрятался в удачно подвернувшейся бочке, поведав красочные подробности немыслимо ужасающей истории о эльфе-демоне с кровавыми очами, который парными саблями кромсал берсерков, словно волк овец.
И теперь это чудовище являлось императору в кошмарных снах. Ксаургашу казалось, что это был тёмный эльф, что его худшие опасения сбылись и принявшие сторону Зла остроухие пришли на помощь своим светлым собратьям. Масло в огонь добавило известие о неких «лунных призраках», у которых лица сияли матово-серебристым светом, словно луна в полнолуние. Массированное контрнаступление листоухих, возглавленное этими феноменальными бойцами, привело к жестокому разгрому «Штурмового корпуса завоевания Саарзагта», который был отброшен к исходным рубежам наступления.