Страница 38 из 412
Знала бы эльфийка, какое страшное проклятие теперь довлеет над её сыном, умерла бы на месте от разрыва сердца. А в то, что многомудрый, досточтимый глава манорной школы на самом деле злой колдун, прислужник околдовавшего Эрегинда демона, она бы не поверила никогда и ни за что.
- Монфи… Монфи….
- Эрегинд!
Ллайсаниэль бросилась к приходящему в себя Эрегинду.
Тем временем злокозненный перевёртыш незаметнго удалился.
***
Серая ладонь с когтистыми пальцами, не успев исчезнуть из поля зрения, сменилась милым, родным и до боли знакомым лицом.
Монфиэста, дорогая сестричка. Вытянутое личико с заострённым подбородком, слегка вздёрнутый тонкий носик, чудесные светло-карие, цвета мускатного ореха, глаза и блестящие пряди, тёмно-рыжие с бронзовым отливом. Очи, ещё мгновение назад полные слёз и тревоги, засветились несказанной радостью. Она охнула, но от неожиданности не сумев вымолвить ни слова. Юноша даже не заметил, как стал тихо называть её по имени.
- Эрегинд!
В сознание огненным фейерверком ворвался голос матери.
- «О альвы, я не видел мамочку целую вечность!»
- Сыночек!
Лицо сестры сменилось материнским.
Она крепко обняла и поцеловала сына. Эрегинд отчётливо ощущал, даже сквозь домашнее ситцевое платье, как часто и тревожно бьётся сердце матери, вновь вдыхал аромат розовых лепестков и фиалок, купался в лучах её счастливых, блестящих, как драгоценный жемчуг, серых глаз.
- Я так переживала, так ждала! Бессовестный негодник, я отучу тебя пропадать без вести!
Радостные слёзы сменились строгим грозящим перстом.
- Пожалуйста, никогда больше не покидай нас!
Монфиэста мёртвой хваткой вцепилась в плечо брата.
- Мама, как же я люблю тебя!
- И я тебя, мой мальчик. - Ллайсаниэль вновь расплакалась.
Эрегинд теперь узнавал родичей. На лице матери наметились новые морщинки, особенно в уголках глаз, где отчётливо пролегли «гусиные лапки».
И тут он вспомнил об отце. Сердце «укололо» резкой болью.
- Неллас, где он?
- Отец сильно так сильно волновался и беспокоился...
В глазах матери промелькнула тревога.
- Ты знаешь, преклонный возраст… Я дала ему успокоительной настойки.
Её выдавала неуверенность, было ясно: мать что-то недоговаривает.
- Увидитесь утром. Он будет очень рад, хотя злился на тебя и обещал как следует выпороть.
Мама лучезарно улыбнулась.
- Не бойся, отец обязательно передумает. Я не дам тебя в обиду, моё милое ненаглядное дитя.
Она обхватила ладонями его щёки и нежно погладила.
- Когда ты родился, то был похож на детёныша рыси, я так и назвала тебя – Клорниэ. А отцу ты казался ярким солнечным зайчиком, таким милым и забавным… Но для будущего бесстрашного воина это прозвание не подходит, поэтому ты – Эрегинд, солнечный ветер.
- Одиэнне, - вновь обретённый блудный сын осторожно коснулся запястья матери, - я очень хочу увидеть своих друзей. Они поддержали мою безумную затею… пойти в этот проклятый лес, - от новой порции воспоминаний стало трудно дышать, - и не бросили… даже в момент смертельной угрозы.
Ллайсаниэль с сомнением обернулась и хмуро посмотрела Тэлса и Нали, робко притаившихся у входа, но коротко кивнула, разрешив подойти.
- Эрги!
Друзья несмело, но с еле сдерживаемой радостью протянули к нему руки.
- Дорогие мои!
Юноша не сдержался и заплакал от радости.
Они обнялись. Неразлучная троица воссоединилась, Тэлс и Нали также не могли сдержать слёз.
Из-за них в памяти ожили пережитые злоключения.
Перед глазами, словно наяву, возникла груда растерзанных волчьих трупов… Пронзительный фиалковый взгляд… Когтистая рука в червлёной латной перчатке… Эхом из прошлого прозвучали отзвуки мрачного заклятья…
Эрегинд обхватил голову руками и застонал. Мать и друзья в испуге отстранились.
- Вам лучше уйти.
Губы Ллайсаниэль сжались в узкую полоску, взор стал холодным и строгим.
- НЕТ!
Эрегинд взвизгнул, как сцапанный кролик.
- Миледи Элдануол, мы здесь не просто так.
Таэлнас решился объяснить эльфийке тайное значение их нынешней миссии.
- Перед ритуалом госпожа Ваэртильгвен попросила нас побыть этой ночью с Эрегиндом. Она поведала, что наше присутствие должно помочь его истинной сущности одолеть… э-э… чёрный морок, которым он скован. Она должна была лично прийти за нами, но прислала милорда мастера. Его мудрость поведал нам, что хранительница до предела истощила свои силы в битве с демоном и не сможет лично… милорд Спеллонт так вычурно выразился…
- Он сказал «вытащить из Бездны», «она не сможет своими силами вытащить его из Бездны». Именно так, я отчётливо запомнила.
Наинлит закончила монолог за парня.
Округлившиеся от ужаса глаза матери семейства едва не выпали из орбит, Таэлнас возмущённо шикнул, мол, «кто тебя за язык тянул»!
- Мама, пожалуйста.
Монфиэста решительно поддержала эту идею.
В затмившихся очах страдалицы промелькнула слабая искорка надежды, и она слегка кивнула.
- Эрги, вспомни «Тильд сурмэо»!
Наинлит нежно прикоснулась кончиками пальцев к внешним сторонам его сжатых в спазме ладоней и зашептала мантру «Роса на лепестках кувшинок».
- Аэннеларис телла сепилинари…
Как утопающий хватается за соломинку в отчаянной надежде спастись, так и Эрегинд неосознанно потянулся на зов ментальной магии вдохновения и просветления, доступной каждому эльфу.
Свет вновь засиял ему, но… лучезарной улыбкой на лице Замфирель Спеллонт. Даже в звёздной пыли грёз юноша немало смутился: его совершенно не трогали чувства, которые, как он знал, питает к нему дочь жрицы.
Будто ловец жемчуга после долгого погружения, юноша вынырнул в явь. Мучительно хотелось выговориться, благо, родные и близкие, хоть и не все, были здесь, рядом. Мрак, боль, ужас и отчаяние постепенно развеивались, как гарь пожарища на свежем ветру. Тепло и покой вновь заструились в невидимых токах ауры, но мрак пока не отступил и, словно вечно голодное могильное умертвие, цеплялся за его душу когтями костлявых кистей.