Страница 37 из 412
Парень тяжело дышал. В глазах – пустота. Сознание, поначалу затерявшись словно в мутных облаках пыли, теперь безошибочно узнавало окружающий мир.
- Свершилось! Наследник Фелиорна пробуждён! И я собственноручно способствовал его инкарнации! Итак, каковы ощущения?
Лицо Аэллертана окончательно исказилось, налившись мертвенной бледностью, губы изломало кровожадной усмешкой, сквозь них стали видны тёмные и заострённые зубы, будто собачьи. Мастер-наставник обратился учуявшим кровь голодным упырём.
В душу Эрегинда липкой струйкой потёк страх.
- Какие… ощущения? – Едва выдавил он из себя, насмерть испугавшись.
- Ощущения переполняющей тебя Силы, бьющего через край могущества, и бессильного трепета Мироздания, готового пасть ниц по мановению твоего всесильного перста! Да здравствует Тёмный Наследник!
- «Папаша Замфирель форменный сумасброд! Недаром матушка говорит, что всезнайки чокнутые».
Юноша удивился собственной мысли. А вслух сказал:
- Я не узнаю вас, многомудрый. С вами что-то не так. Вы нездоровы?
Торжество с лица одержимого как ветром сдуло.
- Жалкий детский лепет. - Мастера-наставника охватило явное разочарование. - Значит, ты обретёшь себя не сразу. Он давно ждёт тебя.
- Кто «он»?
У Эрегинда мурашки побежали по коже.
- Твой будущий наставник, конечно же! Скоро я пошлю ему весть. Старый колдун несказанно обрадуется! – Выражение лица Аэллертана приобрело мечтательный оттенок. – Через несколько дней он будет здесь. Поможет замести следы. И повести гильдейских ищеек по ложному следу.
У Эрегинда иссяк запас душевных сил, позволявший выдерживать этот бесконечный кошмар. Храбрость и выдержка улетучились без остатка, сгорели, как сухая щепа на костре.
Впервые за много лет он стал горячо и искренне молиться Вентоле:
- «Всемогущая, мудрейшая мать-заступница, прости мне все мои проступки, прости гордыню и маловерие, выведи из мрака к Свету…».
По щекам юноши потекли горячие слёзы запоздалого раскаяния.
Лицо Аэллертана Спеллонта окончательно потеряло эльфийское подобие, заполнившись смесью гадливости и презрения.
- Ты слаб, как новорожденный котёнок! Но ничего страшного. Грядёт великая война, из горнила которой твой дух выйдет закалённой сталью. Ты станешь непревзойдённым Тёмным Воителем, величайшим во всём Мироздании. Мне нечего добавить к словам Пастыря Душ. Придёт время – и тебе откроется собственное предназначение. А пока прощай. Поверь, мы ещё встретимся, когда и как – будет видно. А нашу беседу пока забудь – до срока.
Распахнутая грязно-серая длань пролетела перед лицом – и вновь пала тьма.
***
Далеко за полночь в дверь постучали.
Ллайсаниэль Элдануол, протиравшая влажной тряпкой лоб мужу, резко обернулась. Сквозь растрёпанные ярко-рыжие пряди блеснули покрасневшие глаза, полные глубокой душевной муки.
- Монфи, открой.
Девушка вскочила с места. Мерно скрипнули несмазанные петли, медленно отворив дощатые двери из светлой лакированной древесины, украшенной вырезанным барельефом-оберегом феникса.
- Да хранят ваш очаг альвы, миледи Элдануол.
Аэллертан Спеллонт низко поклонился. Его облик светился торжеством и гордостью.
- Ваш сын спасён. Мастерство и могущество госпожи Ваэртильгвен и вера её преосвященства госпожи Спеллонт, не без участия вашего покорного слуги, принесли верным детям Света великую победу.
Мастер-наставник патетически воздел руки.
- Овладевший им демон побеждён и низвергнут обратно в Хаос. Юноша живым и невредимым возвращён в лоно отчего дома.
Мастер-наставник слегка повёл подбородком, подавая знак, - и порог переступили Таэлнас и Наинлит. На носилках, которые они внесли в гостиную, покоилось бесчувственное тело Эрегинда.
Ллайсаниэль и Монфиэста шумно заголосили, в их охающих вскриках в равной доле смешались тревога и страх, боль и надежда, радость и облегчение. Страдальца осторожно посадили в старое потёртое кресло из оленьей кожи. Мать и дочь, не веря своему счастью, с причитаниями бросились к нему, заключили в объятья и оросили горячими слезами.
- Ллайс, возможно Лорти лучше отнести в спальню?
- Да, Лерт, конечно.
- Ребята помогите, матери Эрегинда. Да поживее.
Тэлс и Нали бросились исполнять поручение.
- Будьте осторожны – он пока не в себе, его дух парит в пустоте, пытаясь нащупать путеводный лучик света. Зовите его, согревайте своим теплом и любовью – и ваш мальчик обязательно отзовётся и вернётся.
- Да хранят вас альвы, милорд мастер.
Ллайсаниэль нежно гладила волосы сына.
- Моя семья – всё, что у меня есть. Муж, сын и дочь – единственный смысл и содержание моей жизни. Мы в вечном долгу перед вами.
- Не стоит благодарности, Ллайс. Жизнь хранителей и защитников нашего народа всецело принадлежит священному делу борьбы с тёмными силами. Наше могущество – не только привилегия, но и тяжкое бремя, которое мы несём его с достоинством и смирением истинных воинов Света. Да пребудет с вами благословение Благих Сил.
Мастер-наставник отвесил театральный поклон, а про себя подумал:
- «Наивная дурёха! Как же тогда ты заголосишь завтра, когда твоего ненаглядного сыночка будут забирать на войну?».
- Вы наш спаситель, мессир, я буду каждый день молиться альвам о вас, вашей супруге и госпоже Ваэртильгвен, да даруют они вам вечную жизнь!
Несчастная женщина бухнулась перед ним на колени и попыталась поцеловать его нефритовый перстень, но псевдоблагодетель продолжал разыгрывать из себя благородного борца со злом и отдёрнул руку, подняв мать Эрегинда на ноги.
- «Я и так буду жить вечно, безмозглая ты гусыня».
В глубине своей лиходейской души, чёрной, как смола, адепт Зла просто потешался над страданиями несчастной женщины.