Страница 346 из 412
Затем она прорезала у себя на коже в ложбинке между грудей магический сигил, образованный переплетением нескольких рунных символов. По верхней части её живота вниз потекла капелька крови.
- Раздевайся. – Холодным, не терпящим возражения тоном приказала эльфийка, угрожая ножом.
Альвы всемогущие, как же она была прекрасна! В потоке чистого света полной луны Локи казалась сияющей перламутровыми переливами статуей гениального скульптора, высеченной из лунного камня.
- Госпожа, смилуйтесь, я не виновен, это он, это всё ОН!!! Не губите меня, пощадите, я сделаю, всё, что вы пожелаете! Я не хочу умира-а-ать!
Встав на колени, некогда гордый и надменный юноша из рода Элдануолов самым постыдным образом умолял о пощаде и снисхождении. Его лик исказила жалобная гримаса, словно он вот-вот готов был разрыдаться. Закалённый ветеран множества кровавых сеч ревел, как маленькая девочка. И, стоит отдать ему должное, его актёрская игра была безупречной.
- Что я тебе сказала, мерзавец! Немедленно раздевайся! – С этими словами злодейка с ударила юношу по губам рукоятью кинжала.
Эрегинд завалился набок, ощутив привкус крови.
- «Выдержка!» - Приказал он сам себе и принялся спешно выполнять требование насильницы.
- Азу дууръынногтанн ик-кыды. – С губ её сорвались звуки жуткого наречия, злого, тёмного и ужасного.
При этом Локи говорил потусторонним голосом, низким и грубым. В устах прекраснейшей эльфийки они звучали абсурдно и нелепо, так же несуразно слышалась бы мелодичная эльфийская речь, раздающаяся из пасти тролля.
Глаза искусительницы загорелись, как фонари, прозрачным аквамариновым светом, без остатка заполнившим проём глазниц.
Едва несчастный скинул одежду и во всей своей красоте мужественного мускулистого тела предстал напротив, она похотливым зверем набросилась на него, повалила на спину, и уселась сверху, поцеловав в губы. Хотя поцелуй был страстным, голодным, диким и тягучим, губы её были холодны и неприятны, как змеиная кожа.
- Умоляю, не…
Конечно, он не ответил на насильственные ласки, сжав губы и стиснув зубы, за что тут же получил новую зуботычину рукоятью кинжала.
Кровь из разбитых губ залила рот. Эрегинд собирался перейти к ключевой части плана, надеясь воззвать к чувствам былой влюблённости, которые она, несомненно, испытывала к нему, но сразу, стоило лишь раз взглянуть в залитые кристальным бирюзовым светом глазницы, отказался от этой затеи.
Локи исчезла. На нём сидело бездушное чудовище, ему на погибель призванное из иных планов бытия, жаждущее отведать его трепещущей плоти, девственной и неискушённой.
А когда оно распахнуло рот и исторгло низкий звук горлового пения, умопомрачительно жуткий, пробиравший до мурашек, одновременно схватив его левой рукой за гениталии, и при этом остриём кинжала принявшись расчерчивать его атлетическую грудь магическими знаками, мнимая жертва принялась действовать.
Резко выпростав вперёд левую руку, он сорвал с шеи мучительницы бархотку с оберегом, и призвал фантома, который молниеносно отозвался.
Эльфийка-суккуб закричала пронзительным птичьим криком, полным ярости и злобы.
С яростным рыком эльф-демон приподнялся мёртвой хваткой и схватил её за плечи, развернув так, чтобы была видна спина, и откинул волосы.
А там он увидел то, во что до последнего отказывался верить.
Спину Локи во всю длину покрывала безупречно выполненная цветная татуировка чёрной вдовы - паука с чёрным телом и красной отметиной на брюшке в виде стилизованных песочных часов.
- «Так это правда»!
Сатаннатас Сатурнуннас не обманул его. Значит, настал час выполнить свою часть сделки. Осталось только преодолеть последнее препятствие, ведь демоница и не думала отказываться от своего злодейского замысла.
Продолжая выть, она вывернулась и кинжалом попыталась полоснуть противника по лицу, но не на того напала. Рыкнув, одержимый непостижимым образом поймал лезвие клинка зубами, накоротке ударил её по рёбрам и изо всех сил отбросил.
Вой твари усилился до дребезжания барабанных перепонок. Неловко расставив бёдра, между которых во всей красе проступило срамное место, она упала на спину, сильно ударившись оземь.
В тот же миг Эрегинд вскочил на ноги и иголкой фибулы, которую всё это время сжимал в ладони, несколько раз уколол подушечку большого пальца правой руки, и зажал её, чтобы сцедить кровь.
- Ты был прав! За это я дарую тебе свободу! – Демоническим голосом торжественно произнёс Эрегинд и резким взмахом стряхнул крупную каплю крови на куст бересклета, для верности повторив операцию.
В тот же миг на поверхности менгира призрачно-багряным светом вспыхнула вписанная в двойную окружность десятиконечная звезда, окружённая кольцевой строкой пиктографических письмён. Ещё через удар сердца свечение приобрело насыщенный рубиновый оттенок, став ослепительным.
Куст бересклета вспыхнул высоким костром призрачного-кровавого пламени, из которого, недобро усмехаясь, выступил златовласый, бледноликий и красноглазый эльф в красной длиннополой епанче.
- Ничтожная отщепенка, недостойная быть дочерью истинного могущества, на кого посмела покуситься ты в безумном дерзновении своём! – Обращаясь к Локи, высокопарным стилем продекламировал воплотившийся пришелец, даже не глянув на своего кумира.
Услышав голос незнакомца, Чёрная Вдова, до сих пор в неприглядном положении сидя на земле, подняла голову, и её лик исказила гримаса безумного ужаса. Эльфийка попыталась встать, но не смогла – видимо, сказалось потрясение от прерванного обряда.
- «Суккуб покинул её тело»! – Облегченно подумал Эрегинд, более не сомневаясь в победе над вражиной.
- Эрегинд, нет, прошу, пожалуйста… - Жалобно запричитала тёмная.
- А что ты сказала в ответ на мои мольбы? Заехала по зубам! Прости, дорогая, но круг замкнулся. Теперь ты жертва.