Страница 34 из 412
Сознание вернулось резким рывком.
- Потерпи, не двигайся. - Сильные пальцы массировали виски. - Всё хорошо. Вот так.
Чародейка отрыла глаза лёжа навзничь на полу. Тревожное лицо Урфитеи нависало над ней полной луной ясной ночью. И оно светилось гордойстью и торжеством.
- Мы сделали это! Демон изгнан!
- Как Эрегинд?
- Пышет красотой и здоровьем. Словно заново родился.
- Мне надо осмотреть его. Сейчас же! Ой!
У Ваэртильгвен не получилось с первого раза подняться на ноги.
- Спокойно, не трать силы, ты ещё слишком слаба.
Жрица поддержала хранительницу за плечи и напоила чистой водой из серебряной фляги.
- Вот так. Что тебя беспокоит?
- Сама не пойму, в том и дело. Будто змея залегла под сердцем.
Хранительница беспомощно развела руками.
- Ничего, пройдёт. Можешь встать?
Ваэртильгвен слабо кивнула. Но устояла на ногах лишь с поддержкой жрицы.
- Подведи меня к мальчику. Ни слова - делай, что говорю! Поверь, это очень важно. И подай мне посох.
Внимательный осмотр места ритуала и спасённого юноши не выявил ничего необычного.
- Это Эрегинд? Он вернулся? Что ты чувствуешь?
- Ничего… необычного. А ты? Сейчас твоя магия справится лучше моей.
- Он обворожительно прекрасен, как снизошедший дану. Но… его аура. Она размыта, как улица за окном в дождливый день. В остальном… теперь, кажется, я начинаю понимать, чем он привлёк Фире.
- Ум и осязание не видят подвоха. Но на сердце неспокойно.
- А я, наоборот, чувствую себя отменно, будто крылья выросли. Держись, доведу до дома.
***
Вскоре после полуночи Урфитея укладывала Ваэртильгвен спать. Волшебница, приняв целительное снадобье, почувствовала себя лучше. Но тревога так и не прошла.
Жрица вполголоса мурлыкала заунывную колыбельную о серебряных холмах и златых дубравах сказочной страны забвения где-то за семью морями.
- А знаешь, Гвен, - теперь жрица совсем не стеснялась обращаться к искуснице по-простому, как к давней подруге, – был момент, когда я едва удержала конфигурацию заклятья. Он показал мне ужасные картины…
Урфитея судорожно сглотнула, её глаза в страхе расширились, словно от заново переживаемых кошмаров.
- Руллахт Синдуно объят пламенем…. Полчища орков неистово штурмуют белые башни... Но ни одна из моих сестёр-во-свете не устрашилась и не отступила перед лицом врага... Мы погибали одна за другой, но дорого продавали свои жизни, усыпая грудами трупов тёмных воителей белокаменные мостовые... Я видела … Замфирель…
Глаза Урфитеи заволокли слёзы.
- Нелепый вздор! Руллахт Синдуно стоит на берегу моря. Как… Нет, не могу представить. И… А на самом деле… Я тоже… кое-что видела. Это… Неописуемый кошмар…
- Не береди душу, а лучше засни! Спокойной ночи, Гвен. Пусть сон излечит твои тревоги. А я пока побуду рядом.
- Спасибо, сестра.
Урфитея закрыла глаза и простерла над чародейкой свои раскрытые длани.
Фигуру Ваэртильгвен окутало облако серебристого сияния и её сознание, наконец, впало в долгожданное забытьё.
Но покой, которого она так сильно жаждала, так и не наступил.
Ей снился странный беспокойный сон, вернувший её на место ритуала. Величественные своды храма, магические фигуры на полу, тело юноши, кристаллы.
Внезапно пала тьма. Руны, пентаграммы и окружности полыхнули ярким светом, в освещённое им пространство ступила фигура в чёрном балахоне с низко надвинутым капюшоном. Протянулась рука в чёрной бархатной перчатке и забрала гагатовый кристалл-обелиск у подножия ложа-постамента. И установила внешне неотличимый артефакт.
Но стоило присмотреться...
У Ваэртильгвен словно сердце провалилось. Вместо жирного смолистого блеска агата на гранях подменённого обелиска играли тускло-матовые антрацитовые переливы мориона.
Хранительница проснулась в холодном поту.
- «Альвы всемогущие»!
Если так всё и было - Эрегинд навеки проклят и обречён на вечные муки, которые испытывают тёмные души в земном воплощении. Их удел – сеять смерть и страдание в бессмысленной жажде власти и могущества, вдали от тепла, любви и солнца.
- «Гагат – самый сильный магический амулет… Морион – камень чёрного колдовства, открывающий двери в потусторонний мир, наравне с чёрным агатом, любимая драгоценность чернокнижников и некромантов».
Из глубин памяти всплыли давно забытые премудрости магической теории.
- «Ты будешь мёртвым при жизни».
Зловещий шёпот из ниоткуда подобно резкому порыву холодного ветра ворвался в сознание.
- «…при свете солнца видеть беспросветный мрак ночи».
У хранительницы резко заболела и закружилась голова. Эльфийка тут же побежала на кухню принимать микстуру, но легче не стало. Наоборот, её пробил озноб, сердце затрепыхалось, душу залила смертная тоска. Чародейка откупорила новый пузырёк – всё тщетно. Головная боль переросла в мигрень и невидимыми тисками сдавила череп.
Внезапно на самой границе слуха раздался резкий приглушённый удар, словно где-то неподалёку в землю ударили стальным молотом.
Ваэртильгвен в ужасе обернулась. Звук повторился. Затем снова и ещё, раздаваясь с амплитудой, совпадавшей с частотой биения сердца.
Не ощущая себя и не понимая, что происходит, в кружевном спальном халате поверх исподнего, хранительница потревоженной сомнамбулой выбежала в гостиную. И остолбенела: обрамляющие каменную плиту входа защитные руны пылали ослепительно алым огнём, словно кипящая кровь в ведьмином котле.
Удары продолжались с неослабевающей силой.
Ваэртильгвен словно впала в ступор, никак не реагируя на штурм своей обители, будто трусливый и нераспорядительный кастелян перед лицом вражеских полчищ.
Стало совсем плохо. В таком состоянии чародейка была беспомощна перед неведомой угрозой. Более того, даже дыхание стало жестокой пыткой.