Страница 35 из 412
Эльфийка попыталась бежать, но упала на четвереньки и поползла раненым зверем.
Камень издал глухой стон и с грохотом раскололся, взорвавшись тучей пыли и обломков. Призрачно-малиновое зарево затопило гостиную, в проёме замаячил высокий силуэт в чёрном плаще с капюшоном.
Животный страх неожиданно придал ей сил. Молнией бросившись в спальню, хранительница выхватила из ножен на поясе повседневной мантии длинный изогнутый кинжал.
Незваный гость пришёл по её душу, это чародейка отчётливо ощутила по флюидам холодной жестокости, которые излучала его аура.
- «Если пробил твой последний час, встреть смерть достойно, подобно герою-воителю». - Гласило одно из правил морального кодекса светлых магов, которому Ваэртильгвен неуклонно следовала всю жизнь.
И то, что этот миг настал, она почувствовала совершенно отчётливо, так же ясно, как видела перед собой пламенноокого адепта Тьмы в чёрном балахоне и маске из чёрного бархата. Мощь искусства тёмных троп магии исходила от него, подобно жару пылающего горна. Зримое отсутствие оружия, обнажённого или в ножнах, нисколько не умаляло окутывающую его смертоносную ауру.
Всего за пару ударов сердца он догнал её, ангелом смерти ворвавшись в опочивальню.
Испытывая леденящий ужас, не желая умирать, но и не собираясь сдаваться, эльфийка заглянула в пламенные очи, ухватила кинжал в обе руки и направила острие прямо в лицо злодею. Ярость поднялась из глубин её духа обжигающей волной и побудила броситься в последнюю атаку.
Хранительница прыгнула дикой кошкой и произвела выпад, целясь в налитый демоническим огнём взор. На колдуна это не произвело ни малейшего впечатления, и глазом не моргнув, он просто скрестил чуть ниже запястий сжатые в кулак руки и затем резко выбросил их вперёд, разжав ладони.
На полпути к цели эльфийку настиг хлёсткий удар стянутой тугой плетью Силы. Её отбросило назад и опрокинуло навзничь, обессилившие руки выпустили кинжал, с тихим стуком отлетевший под кровать.
Весь мир заполнили океаны непередаваемо пронзительной боли, словно с неё заживо сдирали кожу и посыпали солью оголившуюся плоть.
Крик боли вырвался наружу обжигающим потоком.
А затем чужая железная воля вздёрнула эльфийку вверх, заставив повиснуть в воздухе. Краем глаза жертва видела, как тёмный маг на вытянутых руках проводит с ней манипуляции, словно с неживым предметом на уроке левитации.
В следующий миг беспомощное тело с силой ударилось об пол, раздался хруст ломающихся рёбер. Отдавшись солоноватым привкусом, изо рта хлынула кровь.
Колдун медленно отстранил руку в сторону, сжав ладонь, словно взяв нечто невидимое. Ваэртильгвен, более не гордая мастерица чар, безвольно повиновалась, будто тряпичная кукла, и протянула руку под кровать, нащупав рукоять выпавшего кинжала.
- «Нет, только не это»!
Чародейка сразу догадалась, что тёмный намеревается сделать с ней.
Он резко воздел руки – эльфийка встала на ноги, сжал правую кисть и занёс её над согнутой в локте левой – и жертва марионеткой повторила его действия.
Мощь тёмной силы была чудовищной. Хранительнице казалось, словно её укусил ядовитый паук, а затем оплёл стальным канатом гигантский змей. Гордость, мужество, воля, честь, мастерство - всё бесследно исчезло.
- «Нет, я не могу окончить свою жизнь вот так, как скотина под мясницким ножом»!
Горькие слёзы безысходного отчаяния потекли из глаз. В памяти всплыло зловещее предсказание демона в обличье Эрегинда. Ещё во время ритуала погибающее дитя Зла наслало на волшебницу видение чёрной руки, раз за разом пронзавшей её плоть хладной сталью кинжала.
Тем временем враг нанёс фантомный удар, механически повторённый жертвой, – и остриё клинка взрезало кожу предплечья эльфийки. Винно-алая жидкость полилась ручьём, безобразно замарав белоснежные кружева спальной рубашки.
Ваэртильгвен истошно завопила.
Импульс злонамеренной силы подтолкнул её к побелённой стене, украшенной полосой меандрового орнамента с бежевыми розеттами, и где заставил кровью из раны на предплечье начертать зловещее послание.
Когда до страдалицы дошёл его смысл, её пробрал леденящий ужас, да такой, что она на миг забыла о неумолимо надвигающейся мучительной смерти. Если это правда, Саороланту ждут тёмные времена, невиданные с окаянных лет Чёрной Скорби.
Колдун провернул сжатую кисть – продублировав его манипуляцию, Ваэртильгвен поднесла кинжал к груди, так, что слегка приподнятое остриё его клинка нацелилось прямо в яремную впадину.
- МАТЕРЬ ПАЛМИРАНДЕ, СПАСИ МЕНЯ-А-А!
Полный безнадёжного отчаяния призыв сменился истошным воплем предсмертной агонии.
Сталь сверкнула серебристым блеском - и эльфийка с разрубленным горлом повалилась на пол. Из страшной раны ручьём хлынула горячая алая кровь, показавшаяся затрепетавшей на ветру широкой лентой красного шёлка.
В кровавой луже, растёкшейся далеко вокруг агонизирующего трупа, промелькнуло отражение пылающих триумфом пламенных очей убийцы.
***
Он падал вниз в мёртвой тишине.
Вокруг проносилось прозрачное пустое пространство, призрачно-сизое, словно небо над дальним горизонтом.
Непрекращающийся полёт без начала и конца дарил ощущение бесконечного падения вниз. Брошенным в бездонную пропасть камнем, его дух низринулся в бездну.
Но ничто не длится вечно, и настал момент, когда внизу показалась туманная дымка. Марево приближалось, источая сумеречный свет.
Он перестал ощущать себя единственным во всей вселенной мыслящим и чувствующим существом.
Колыхающиеся тени, серые, словно сотканные из праха, медленно кружили вокруг. Они видели и чувствовали его так же, как он видел и чувствовал их. Более того, они считали его своим, одним из них.
Некоторое время все они молча порхали в воздухе, кружась в медленном танце, невесомо паря в разряжённом сером тумане.