Страница 339 из 412
Ни говоря товарищам ни слова, эльф-демон просто перемахнул через ограду площадки верхотуры и полетел вниз, крыльями раскинув руки, и в падении выхватив сабли из ножен за спиной.
Совершив эффектное сальто и мягко приземлившись, чудо-богатырь встал в боевую стойку. За его спиной с рёвом пылал огонь, грозя погибелью его сослуживцам, которые встретили его самоубийственное начинание гробовым молчанием, больше удивляясь не тому, что предводитель спрыгнул, а мягко приземлился, словно дикий кот.
Несомненно, все они осознали в этот момент, что не может простой смертный, пусть даже и одарённый немыслимым для его возраста фехтовальным талантом, осуществить такое - только маг или некая нечисть, принявшая облик эльфа. Но им, на самом деле, было всё равно – никто не хотел умирать, ради выживания они приняли бы помощь от кого угодно – даже от самого Ахсрушта Отца Демонов.
Поначалу орки встретили падение глумливым улюлюканьем, по-видимому, приняв за спасающегося от перспективы сгореть заживо самоубийцу. Но, увидев пылающие кипящей кровью глаза чудесным образом приземлившегося эльфа, попервой растерялись, в замешательстве обмениваясь потрясёнными взглядами.
Сполна использовав эффект неожиданности, эльф-демон устремился вперёд. Как казалось, навстречу смерти, подобающей истинному воину.
И действительно, как может один противостоять сорока одному? Но, как оказывается, может, да ещё и как!
Стрелки дали залп. Туча стрел взвилась в воздух смертоносным роем – и с треском разлетелась облачком обломков, натолкнувшись на раскрученные веером скимитары, порхавшие в воздухе, словно стальные крылья насекомого. Второй залп, нестройный и неуверенный, словно у лучников задрожали руки, имел аналогичный эффект.
Некоторые орки заколебались, другие дрогнули. Но что-то ещё удерживало их от позорного бегства, возможно, долг или гордость, или надежда, что это всего лишь магическая иллюзия, а ещё нежелание прослыть подлым трусом в глазах товарищей, а они непременно узнают, кто первым бросился наутёк.
До толпы серокожих оставалось не более дюжины шагов, когда их командир предпочёл героическую смерть клейму бесчестья. Он был благородным орком, гундаргом, то есть лендлордом, хоть и мелкопоместным. Как гласит краеугольная истина «Шируз Соч», кодекса гундаргов: «жизнь без чести – не для истинного орка».
- Р-Р-РУ-УГ Х-ХА-А!!!
Орочий боевой клич подхватили более двадцати его бойцов. Подняв над головой гигантскую секиру, двуручную и двулезвийную, с покрытой охристыми пиктограммами лезвиями, он потряс ей в воздухе. На выщербленных лопастях клинков, обильно политых не успевшей засохнуть эльфийской кровью, отразилось пламя пожаров.
В имперском офицере взыграла великая сила – дикая, свирепая, могучая, способная лишить мужества храбрейшего из храбрых. Пребывай Эрегинд в здравом уме и трезвой памяти, вожак орков напомнил бы ему приснопамятного волколака элкирнского демона.
Издав звериный рёв и гулко ударив себя в нагрудник, орк набросился на Эрегинда… и погиб первым. Хелграсы, извиваясь тёмными молниями, отрубили ему руку и разрубили нагрудник. Как при этом этот загадочный эльф разминулся с летящей ему навстречу секирой, осталось загадкой даже для наблюдателей. Он словно дым просочился сквозь траекторию удара, расправился с имперцем, и продолжил кровавую тризну, атаковав сразу двух противников.
Происходящее представало эпизодом героической саги, о котором очевидцы с благоговейным трепетом будут рассказывать внукам.
Одинокий безумный эльф прошёл сквозь строй орков, как нож сквозь масло, словно начинающий меченосец, оттачивающий навыки фехтования на освежёванных тушах, развешанных на крюках в скотобойне. Грациозно кружа саблями, которые крутились, словно лопасти ветряной мельницы на ураганном ветру, он порхал среди орков, как шершень среди пауков, жаля каждого, кто попал в зону действия его клинков, оставаясь при этом невредимым.
Очевидно, так не могло продолжаться долго, хотя этот поражающее воображение поединок и продлился не долее двух сонант, а за этот ничтожно малый промежуток времени он успел разделаться с одиннадцатью берсерками-легионерами, опытными, свирепыми и могучими противниками, закованными в латы и вооружёнными разного вида убойным двуручным оружием.
Наконец, у лучников сдали нервы, и они завопили:
- КХУРУК СЛАГ! КХУРУК СЛАГ! КХУ-УРУ-УК СЛА-А-АГ!!!
А затем, побросав луки и стрелы, наутёк бросились назад, не разбирая дороги, гонимые слепым паническим ужасом и стремлением выжить любой ценой.
Дюжина самых слабых и трусливых берсерков последовала их примеру, остальные предпочли бесчестью смерть, обретя её от со свистом рассекающих воздух скимитаров из тёмной стали. Они бросались на него, как волки на зубра, но всякий раз их атаки не достигали цели, а сами они находили пусть бесславную, зато достойную истинного воина смерть.
Но герой и не думал останавливаться, бросившись в погоню за удирающими трусами, успевшими скрыться в проходе между ближайшим бараком и частоколом.
Тем временем к месту событий подоспели гвардейцы на руэнхалгах, не понимая, почему нигде нет орков. Ещё сильнее они удивились, узрев горящую верхотуру, с которой к ним отчаянно взывали о помощи теснящиеся на её площадке эльфы и люди. Но совсем утратили чувство реальности происходящего, увидев множество трупов берсерков и ни одного - эльфийского (имперцы предали огню тупы павших детей Света).
Верные принципу истинного воинского братства «сам погибай, а товарища выручай», гвардейцы отправились на поиски воды и быстро нашли целую телегу с бочками питьевой воды. Бойцы как могли заливали пламя водой, но все их усилия оказались напрасными.
Раздался громкий надсадный треск, деревянная конструкция зашаталась, накренилась и медленно обрушилась вниз. С её верхушки с громким пронзительным криком сорвались двое солдат. Отчаянные крики их собратьев по несчастью на высокой ноте спелись хором обречённых. До последнего боровшиеся с огнём, трое гвардейцев не успели отбежать и были погребены под горящими обломками упавшей верхотуры.