Страница 326 из 412
Не понимая почему, офицер снял шлем и последовал его примеру.
Тем временем Эрегинд узнал пострадавшего. Во рту пересохло, а сердце обратилось в камень. Он мгновенно пришёл в себя, забыв о собственном недомогании, когда, оказавшись рядом, смог увидеть случившееся.
Локи тихо плакала, изредка приглушённо вздыхая, из её глаз непрерывно сочились слёзы, проторив на скулах и щеках скорбные дорожки. Её кольцом обступили боевые товарищи с траурным выражением на лицах. А на её руках покоился Бри, не раненый, а мертвее мёртвого, с грудью, простреленной навылет арбалетным болтом. Пустой остекленевший взгляд павшего смотрел в вечность, левая нижняя часть щеки была словно шрамом отмечена замёрзшей кровавой струйкой, вытекшей из уголка губ.
- Альвы всемогущие! – В ужасе и смятении подумал Эрегинд, закрывая лицо ладонями.
Шок от трагического известия начисто стёр из сознания воспоминание о пережитом совсем недавно кошмарном видении.
***
Борьба за Затерянный Мшаник становилась обратилась кровавым горнилом. Малкоратцы прочно овладели инициативой и развернули полномасштабное наступление вдоль всей линии фронта. Орки пожинали плоды своих предыдущих успехов, когда серией атак небольших отрядов создали в переднем крае обороны эльфов вдоль границы леса множество мелких вклинений, которые теперь использовали как плацдармы для дальнейшего продвижения. Во второй фазе операции захватчики не стремились продвигаться как можно дальше в глубь чащи, а пытались объединить отдельные местные вклинения в единый фронт наступления.
Егеря сопротивлялись, как могли, но им не хватало презрения к смерти и готовности к самопожертвованию. Хотя, согласно плану оборонительной операции, они и не должны были вести жёсткую оборону, а больше воевать партизанскими методами, чередуя засады и частые внезапные нападения, всё равно воевали они слабо, предпочитая отстреливаться из-за кустов, по возможности вообще избегая ближнего боя. Из-за этого линия выжженной земли неумолимо продвигалась на запад.
Ясное дело, никогда и ни при каких обстоятельствах оркам нельзя демонстрировать слабость, так легко уступая свою территорию. Почувствовав это, исчадия Тьмы усилили и без того невыносимый натиск.
Над всей восточной окраиной Затерянного Мшаника, вздымаясь до самого неба, курились едкие клубы едкого смоляного дыма. Проклятые воинства рубили и сжигали деревья, столь милые сердцу каждого истинного перворожденного, словно ненавидели всё живое и цветущее и стремились его уничтожить, предпочитая обитать на мёртвых выжженных пустошах под затянутым пепельными тучами небом.
Накал боёв и вызванные им жертвы едва не привели к мятежу в стане егерей. Причиной послужили постоянные отказы армейского штаба предоставить подкрепления. Дошло до того, что командующий егерскими войсками - лорд-губернатор Коннормора Ётуруннан Умбаллас - в ультимативной форме потребовал от командующего армейской группой «Адамант», лорда-кастеллана крепости Талфэорн Вазэархоса Зваробривы немедленно прислать на фронт «лунноликих», угрожая вывести егерский корпус из боя. Лорд-губернатор сетовал, что его земляков бросили на растерзание оркам, и что он лучше станет дезертиром, чем увидит их поголовное истребление. Более того, мятежник посмел утверждать, что его вольный народ давно стал костью в горле коронованной тирании Анорнелинде, стремящейся сделать свою и без того немалую власть «абсолютной». Крайним сроком подмоги шантажист установил вечер текущего дня. В противном случае все егерские отряды (кстати, никаких других на фронте не было) выйдут из боя и вернутся в Коннормор.
Чем думал и на что рассчитывал безумный мятежник осталось тайной истории за семью печатями. Как бы там ни было, он кардинально просчитался. Уже через долю небосвода его арестовал штабной мракоборец и связанным доставил лорду-кастеллану, уже доложившему о случившемся в столицу, где известие вызвало эффект взорвавшейся бомбы. Жесточайшие меры были приняты незамедлительно. Королевским указом лорд Умбаллас объявлялся изменником и дезертиром, которого следует немедленно арестовать для предания суду военного трибунала.
Ещё до наступления темноты в ставку армии прибыл командор ордена мракоборцев Эпсидамон Лэофорн с целым отрядом инквизиторов и приказом о назначении командиром Егерского корпуса лорда-кастеллана, которому придётся совмещать обе должности до прибытия лорда-маршала Фортиаса Гравелирна. Он лично допросил наместника Коннормора, не погнушавшись применить жестокие пытки. Затем мракоборцы перенесли несчастного в Анорнелинде, где впоследствии на закрытом заседании высшего суда военной коллегии он был признан виновным в мятеже и дезертирстве и приговорён к смертной казни. В тот же день приговор был приведён в исполнение.
Но на лорде-губернаторе «гончие псы Гильдии магов», как прозвали мракоборцев в народе, останавливаться не стали, посетив с «инспекцией» полковые и батальонные штабы егерей. Несложно догадаться, какой в итоге это произвело эффект. Нежданных ревизоров потенциальные мятежники, как оказалось, боялись больше, чем орков, поэтому мгновенно передумали бросать фронт, именем Велкарона Звёздного Воителя поклявшись командору и его ребятам драться за священные идеалы Добра и Света не щадя жизней, до последней капли крови.
Прибывший через три дня лорд-маршал, едва взяв бразды правления в свои руки, сразу «натянул вожжи» и «пришпорил» скакуна армейской боевой машины, если представить офицеров всадником, а рядовых и младших командиров – ездовым животным. Егерям было приказано стоять насмерть и не просить подкреплений, которые появятся на поле боя только после перехода армии в контрнаступление. Те из них, кто по какой-то причине не станет исполнять приказ об упорном сопротивлении, будут отданы под трибунал по статьям «преднамеренное уклонение от боя», «отступление без приказа с занимаемых позиций» и «бегство с поля боя» «Положения о соблюдении дисциплины и воинской чести» Военного кодекса, за которые было предусмотрено единственно возможное наказание – смертная казнь.