Страница 275 из 412
- ТА-АО-ОЙ!!!
Юноша потерял осторожность и побежал сломя голову, не разбирая дороги и не смотря под ноги, из-за чего попал левой ногой в сугроб и чуть не упал. Безумца, впрочем, это ничуть не смутило.
- ТАОЙ!
Эрегинд обогнул пригорок и стрелой вылетел к муравейнику.
Но, вместо Таоя, его там ждал отец, с которым он едва не столкнулся лоб в лоб.
- НЕЛЛАС?!
Удивлению Эрги не было предела. С открытым ртом и выпученными глазами, словно выброшенная на берег рыба, он ошарашенно таращился на родителя, безмолвствуя, будто проглотив язык.
- Сынок, нам нужно очень серьёзно поговорить.
Маглортиан Элдануол в примирительном жесте протянул правую руку раскрытой ладонью. Левую он почему-то прятал за спиной.
- Что ты здесь делаешь?
Наконец обретя дар речи, сын совершенно забыл о хороших манерах, говоря со строгим отцом на повышенных тонах, - в былые времена за такое он был бы наказан хорошей трёпкой.
Эрегинд и представить не мог, что отец знает о расположении норы Таоя.
- Эрги, я не просто так пришёл сюда. Просто мне не хотелось портить тебе впечатления от возвращения домой.
Лицо старого эльфа, обычно суровое, бесстрастное и исполненное величавого достоинства, примеряло в этот момент удручённую маску, слепленную из смеси боли, сожаления, тоски и безнадёжности.
- Мне… Мне нужно рассказать тебе обо всём. Честно, даже не знаю с чего начать и как всё объяснить. Всё… Очень сложно и…
Элдануолу-старшему не хватило слов выразить обуревавшие его чувства – пребывая в сильном смятении, он просто сокрушённо покачал головой.
- Нет, на самом деле всё очень просто. Поведай мне наконец, где мама и Монфи, где Таой и… - Перед внутренним взором вновь вспыхнули озёрами льдистой лазури очи любимой. - Замфирель. Мне так много нужно ей сказать.
Вместо ответа отец окончательно поник и опустил голову, но сразу собрался с силами и начал свой рассказ.
- Не буду ходить вокруг да около, истязая тебя тревогами и интригами. Короче, Ллайсаниэль и Монфиэста сейчас в Яэлльлинн-Сксайе. В общем, они… э-м-м-м… там сейчас идёт запись в ополчение… и они всерьёз рассчитывают оказаться в его рядах. Ты же знаешь, они замечательные стрелки, истинные «тремкиэст схаэдспат».
- Альвы всемогущие! – Эрегинд в ужасе схватился за голову. – Какое к демонам ополчение, маме почти четыре столетия!
- Ты ведь знаешь её ранимую душу, она с ума сходила, дожидаясь тебя. Я тоже сдуру подумывал пойти, но сам понимаешь – хозяйство нельзя бросать.
- Поверить не могу – ты отпустил дочь и жену одних так далеко в самый разгар кампании в Ду…
Он хотел сказать «в Думэолоте», но вдруг вспомнил, что линия фронта уже благополучно перевалила Рощи Изеловры, докатившись до Затерянного Мшаника. Гневная тирада, которую он собирался бросить в лицо отцу, подразумевала, что на дорогах сейчас действует строгий распорядок, их прочёсывают патрули королевской стражи, и что безопасно передвигаться по тракту можно только с подорожной.
- В общем, не важно… Это… Это уж слишком. Бред какой-то. Ничего не понимаю.
Юноша в смятении закрыл лицо ладонями и стоял так целую сонанту, а отняв исполнился хладнокровной решимости:
- Мне срочно нужно повидаться с Фире.
В ответ отец вновь отвёл взгляд, нервно сглотнув.
- Неделю назад Замфирель в сопровождении Урфитеи отбыла в Руллахт Синдуно для посвящения.
Это предложение старик проговорил скороговоркой, единым слитным монологом. Его голос сочился болью и сожалением – несмотря на показную суровость, в душе он очень сильно переживал за сына.
- «Вот уж воистину я проклят»!
Безмерное разочарование проскользнуло в рассудке искрой беглой мысли, полной безнадёжного отчаяния, чтобы погаснуть в пучине медленно нараставшей волны чёрного ужаса, грозившей перерасти в цунами. Во рту пересохло, голос застрял в горле. Он смог лишь непонимающим взором опустошённо осмотреться вокруг.
Хотя Эрегинд с прохладой относился к вере и её ритуалам, сейчас ему непреодолимо захотелось начать молиться альвам, не обязательно Вентоле, Велкарону или Альдехероту Зарнице Рассвета, а вообще любому, кто услышит и откликнется на крик его души. Да что там говорить, небеса и бездны, несчастный эльф в этот момент готов был молиться демонам и тёмным душам, Хаосу и Тьме, лишь бы только найти утешение и получить надежду на завтрашний день.
Но в этот тёмный час в его сердце всё-таки затеплился лучик надежды:
- Нелласте, а где Таой?
В ответ лицо отца застыло и потемнело, словно в нём спеклась кровь. Он так и не сумел ничего сказать. Просто вытащил из-за спины левую руку, которую до этого там прятал. В ней была сложенная пополам меховая шкурка в чёрно-белую полоску. Дрожащей рукой он протянул её Эрегинду.
- Это случилось ночью последнего дня осени. Кто-то освежевал его, выпотрошил и бросил окровавленные останки нам под ворота. Я нашёл их рано утром на рассвете. Всю ночь не спалось, мучили кошмары, не отпускали чувства страха и тревоги. Вышел прогуляться на свежем воздухе – а на скотном дворе дикий гвалт. Вол ревёт, коровы мычат. Сначала думал – волки пробрались и скотину зарежут. Побежал как ошпаренный за рогатиной. К счастью, пронесло. Осмотрел загоны, проверил стены – вдруг хорь или лиса лаз прокопали – ничего. Так отчего скотина волнуется – никак не понять. А вышел за ворота – и… там…
В глазах старика стояли слёзы, его голос звучал глухо и дрожал.
- И это ещё не всё.
Маглортиан раскрыл мех и достал из него странный древесный лист.
Юноша принял жуткое подношение дрожащими руками. В сердце словно с размаху ударили ржавым зазубренным ножом.
- «Что за…».
Это был лист «демонического каштана» из Элкирнского леса. Сомнений быть не могло - он слишком отчётливо его помнил: пятипальчато-остроконечной формы, с зазубренным, как у чертополоха краем, ядовито-зелёный в области черешка и тёмно-лиловый – по краям.