Страница 270 из 412
Внезапно эльф почувствовал на себе чужой взгляд, настолько сильно и отчётливо, словно дуновение ветра или нежное прикосновение кончиков пальцев. Подняв голову, он встретился взглядом с неземной прелестью огромных небесно-ясных глаз-самоцветов госпожи Сотфариу.
Жрица пристально глядела в его очи, будто пытаясь заглянуть ему в душу.
Внутри Эрегинда словно огнём обожгло. Он не видел ничего и никого. Только эти драгоценные льдисто-голубые ларимары в оправе длинных белёсых ресниц. Не заметил, что лёгким взмахом руки священница подала знак родителям и невесте Тэлса подойти для последнего прощания. И не смог понять, как получилось, что божественные самоцветы, светящиеся сочувствием, обратились кристально-лиловыми очами-аметистами, наполненными коварным злорадством.
Земля ушла из-под ног, ощущение реальности притупилось, и юноша словно перенёсся во времени и пространстве в ту злосчастную ночь, вновь представ перед проклявшим его воплощением Зла.
В голове отчётливо, словно наяву, зазвучал полный мрачного торжества гулкий смех демона, а затем…
Плач Нали ударом штормовой волны вернул его в явь.
Настала кульминация погребального ритуала, когда безутешные родичи и любимые будут оплакивать покойника.
Державшаяся достойно до этого момента Наинлит, наконец дала волю чувствам и громко разрыдалась во весь голос. Осознав, что последний раз видит любимого, девушка с жалобным криком кинулась к нему, не сдерживая эмоций. Следом подбежала Тинтуроэль, мама Тэлса, также надсадно голося.
Для Эрегинда время замерло, во рту пересохло, сердце остановилось, осязание сгустилось плотной патокой, вязкой и липкой, взор застила пелена слёз. Сердце кровоточило невыносимой болью, словно его кромсали ржавым зазубренным ножом.
Он еле тащился на негнущихся ногах, словно набитое соломой огородное пугало. Таэлнас почти всегда, сколько Эрегинд себя помнил, был рядом. Убитый горем эльф не мог даже представить, как дальше жить без лучшего друга, бывшему ему близким и дорогим, как брат-близнец.
Приблизившись наконец к гробу, роняя горючие слёзы, рыжеволосый пограничник встал плечом к плечу с Финфэахсом Палладиэльфом, отцом Тэлса, который оказался здесь лишь на несколько ударов сердца раньше него.
Лицо темноволосого мужчины выглядело окаменевшим и бескровно-бледным, а взгляд – опустошённым. Под застывшими и остекленевшими глазами залегли чёрно-фиолетовые тени.
Почувствовав рядом Элдануола-младшего, Финфэахс инстинктивно обернулся, посмотрев на Эрегинда. Кажется, он хотел сказать что-то или спросить, но не смог, испуганно отшатнувшись, словно увидев привидение.
- Поверьте, милорд, сейчас я больше всего на свете желаю упокоиться рядом с ним. Светило моей жизни затмилось, сердце разбито… Я… Я не знаю, как найти в себе силы жить дальше… Я никогда не смогу простить себе… - Дрожа и глотая слёзы Эрегинд просто пытался поделиться своими чувствами.
Финфэахс ужаснулся от его вида, словно наяву видел упыря, способного переносить дневной свет.
- Я не виню тебя и не требую прощения, ведь знаю, что Таэлнас был тебе очень дорог. - Его голос прозвучал сухо и бесцветно. - Я лишь прошу не дать скорби и печали навсегда отравить остаток твоих дней. Помни и не забывай: те, кого мы искренне любим, навсегда останутся в наших сердцах. Да хранят тебя альвы, озарят светом Добра и Любви, и не оставят в темнейший час тягчайших испытаний.
- Спасибо, милорд Палладиэльф. Я… Благодарю за поддержку.
- Рядовой Элдануол, время пришло.
Эрегинд не заметил, как рядом оказался солдат. Обернувшись, он увидел в его руках сложенное государственное знамя, которое товарищ по почётному эскорту без слов осторожно поднёс ему. Эрегинд так же, без слов принял свёрнутое полотно. Ему не требовалось инструкций.
Наинлит и Тинтуроэль продолжали исступлённо рыдать на груди Тэлса, отказываясь верить, что его больше нет и не желая расставаться.
- Туро… Всё… Пора.
Финфэахс осторожно коснулся плеча жены. Она отстранилась от мёртвого сына и прильнула к мужу, укрывшись в его объятиях и продолжая безутешно стенать.
Но Нали никак не могла успокоиться.
Ещё один солдат подошёл к месту событий. Они уже собирались закрывать саркофаг крышкой, но пока не могли решиться отстранить несчастную девушку от мёртвого возлюбленного.
Эрегинд собрался развернуть знамя, но повременил. Неловкость ситуации поняли и родители Наинлит, в нужное время оказавшись рядом.
- Доченька моя, его больше нет. Таэлнас покинул нас, смирись, пожалуйста, умоляю.
Паулнолан Аэрдонне для начала попытался уговорить страдалицу.
- Тэлс, любимый, не покидай ме-еня-а-а. Мне не жить без тебя, а-а-а-а-а…
Пограничник, вручивший Эрегинду знамя, сурово глянул Ганоокен Аэрдонне, мол «хватит, немедленно уберите девчонку или мы сделаем это сами».
Но она была умной женщиной и не заставила себя долго ждать.
- Девочка моя… дорогая… это всё.
Как ни хотела девушка расставаться с женихом, словно в припадке горя собираясь вместе с ним лечь в могилу, у неё не было выбора.
- Я здесь, с тобой. Иди ко мне.
Увещевания и ласковые, но твёрдые и настойчивые объятия сделали своё и дело. Родители вдвоём оттаскивали её назад, но даже так, повиснув на их руках, Нали умудрилась напоследок сомкнуть мёртвые уста суженого прощальным поцелуем.
Затем их земные пути навсегда разошлись. Теперь любимые могли воссоединиться только в Эйренна Дойрематум. На этот раз навечно.
Пограничники подняли крышку саркофага. Эрегинд бросил прощальный взгляд на Тэлса, полный едкой горечи и неизбывной боли. Его посмертный лик навеки врезался в память, ибо был он величествен и прекрасен. Юноша попытался мысленным взором запечатлеть этот образ, чтобы навсегда запомнить мужественный, полный доблести и бесстрашия профиль, обрамлённый волной тёмных длинных волос, и благородный высокий лоб, увенчанный серебряным обручем в виде сражающихся змеек с изумрудными глазками.