Страница 268 из 412
Сто шестьдесят восемь молодых мужчин отправились на фронт, а вернулись только двое, причём один, как говорится, «на щите»! Теперь, согласно древней традиции, ровно через год вместо них заочно отпоют и похоронят манекены из дерева, воска и алебастра, изготовленные, расписанные и одетые по точному подобию каждого из усопших. Согласно поверью, этот обряд должен был помочь их душам найти звёздную тропу в Эйренна Дойрематум и предотвратить обращение в призраков или неупокоенных.
В сердцах жителей Бафлорта чёрным змеем засел невыразимый ужас перед будущим, ведь произошедшую грандиозную трагедию сложно было представить иначе, кроме как предзнаменованием грядущих неминуемых бедствий.
Неделю назад, поздно ночью, Наинлит проснулась от кошмара, в котором видела лежащего в гробу Тэлса. Сердце болело так, словно его резали ржавым зазубренным ножом.
Девушка сразу поняла, что произошло. Рок всё-таки настиг её любимого, который был основным смыслом и содержанием её жизни.
Через три дня прибыли душераздирающие вести с фронта. Конечно, она точно знала, что сердце не обманет. Поэтому эльфийка первой вышла встречать своего погибшего героя.
Одинокая, облачённая в траурные одежды фигура казалась зримым воплощением женского горя.
Вид уныло бредущего Эрегинда, с пепельно-бледным лицом и понуренной головой, погасил последнюю искорку надежды, теплившуюся в её душе. Нали встретила лучшего друга возлюбленного мужественно и достойно, но не могла не ужаснуться тем безднам боли и страдания, которыми был отмечен его лик.
Юноша и девушка покинули зимнее безмолвие и одурманивающий аромат хвойной рощи, окружающей кладбище. Разлапистые колючие ветви молодой поросли можжевельника, тиса и туи цепляли друзей, словно множество расставленных рук с раскрытыми ладонями, будто стремясь не допустить на начавшуюся траурную церемонию, как бы предупреждая: «Остановитесь! Не ходите туда! Там нет ничего, кроме смерти!».
- О, Вентола! Премудрая, Всеведающая Владычица, Мать Разума и Природы!
- В отдалении раздался отчётливо слышимые слова панихиды.
Новый, основанный всего тридцать восемь лет назад, некрополь Бафлорта располагался далеко на отшибе, в трёх фиэлнах от жилой застройки, на необширной опушке буково-грабовой рощи. Изнутри его кольцом окружало насаждение хвойных кустарников, которые, согласно поверьям светлых эльфов, символизировали связь с загробным миром.
Здесь окончился земной путь двадцати четырёх эльфов. Ни один из них не познал преждевременной смерти, отойдя в мир иной в глубокой старости, под тяжестью груза прожитых лет.
Погребальная поляна была очищена от снежного покрова, слоя опавших осенью листьев и замёрзших зимой цветов – неподвластную погоде красоту некрополя поддерживала магия хранительницы Бафлорта Ваэртильгвен Вииркейфор, жестоко убитой той злополучной осенней ночью, в тот же день, когда королевские стражи забрали на войну цвет юношества манора. Несмотря на то, что расследование проводил орден мракоборцев Гильдии магов, преступник до сих пор не был раскрыт и задержан.
Вскоре после этого вечноцветущий «сад вечного сна» превратился в мёртвый цветник, клумбы-могилы которого засыпало опавшей листвой. Ледяное дыхание северного ветра довершило опустошение кладбища, превратившегося в островок голой мёрзлой земли. Красивейшие цветы - примула, сон-трава, мшанка, лобелия, асфодель, аконит, белая лилия – потемнели и завяли. Кусты самшита и сирени лишились крон и цветков, их голые ветки напоминали воздетые к небу в немой мольбе руки дриад, обречённых страдать в вечной скорби, оплакивая ушедших в вечность.
Теперь поле погребения стало серо-коричневой дерниной, голой и заиндевевшей. Могилы преддставляли собой ступенчатые холмики, укреплённые кругами камней. Надгробиями служили беломраморные колонны в стрелу высотой, увенчанные цветком-кувшинкой водяной лилии из серебряной жести, словно плющём обвитые строками эпитафий.
Жители Бафлорта плотной толпой окружали место погребальной церемонии. Скромная по размерам полянка не могла вместить всех желающих, поэтому в первую очередь допускали проститься с павшим героем близких родственников и друзей.
Не чувствуя земли под негнущимися ватными ногами, Эрегинд шёл вперёд, ведомый за руку Наинлит, словно она была строгой матерью, а он - непослушным ребёнком.
Завидев лучшего друга и невесту покойного, толпа с почтительным шёпотом расступалась в стороны.
Эрегинд понуро брёл, уперев взор в носки сапог. Чувства, бушевавшие в его душе, невозможно было передать словами. Юноша предпочёл бы заживо лечь в гроб и отдаться забвению смертного сна, чем навеки расстаться с лучшим другом, которого считал родным братом.
- Не стой с разинутым ртом, как глупая гусыня! Отойди в сторону!
Эльфийка в палантине из белого соболиного меха поверх траурного платья резко отодвинула в сторону свою замешкавшуюся дочь.
- Эрги, веди себя достойно. Ты же солдат! - Недовольно прошипела девушка.
Кажется, он услышал её, найдя в себе силы выпрямиться и поднять голову.
Совсем рядом, за продолговатой горкой выкопаного грунта, разинутой пастью земляного голема зиял зёв свежевырытой могилы. Справа, на укрытом синей тканью постаменте стоял открытый гроб-саркофаг, в котором покоился Таэлнас.
Павший защитник отечества казался витязем легендарного короля Эувельфаста Оркобойца.
Прибывшие вместе с Эрегиндом солдаты «звена почётного эскорта», по кругу обступали внутреннее кольцо погребальной церемонии, стоя спиной к толпе и удерживая двуручным хватом полуторные мечи-келеннауны, клинки которых остриями упирались в мёрзлую землю.
В изножье гроба, сложив в молитвенном жесте вознесённые к небу ладони, стояла её преосвященство госпожа Неведвессет Сотфариу, жрица Вентолы из манора Вейдлим. Священница была молода: сто двадцать шесть лет по эльфийским меркам значили скорее позднюю юность, чем раннюю молодость. Четыре года назад её посвятили в жреческий сан и вверили на попечение паству отдалённого, затерянного в лесной глуши манора. По всей видимости, её вера и преданность Добру и Свету были поистине выдающимися.