Страница 257 из 412
Как-то в голову шамана даже пришла шальная мысль податься в Сармагетузу, но, тщательно взвесив все «за» и «против», он передумал: истинные дети Тьмы как огня боялись порождений Света, ставших адептами Зла, небезосновательно считая ренегатов лишёнными чести и убеждений ублюдками, ожидать от которых чего-то, кроме ножа в спину, казалось чистым безумием.
Кровавый ритуал достигал кульминации.
Все сто одиннадцать девственниц, собственноручно умерщвлённые шаманом, упокоились в «колодце костей», наполнив его до самого края. Ещё двести двадцать две жертвы всех возрастов и полов большей частью отмучились на колах, виселицах и дыбах.
Следуя заранее отданному приказу Великого Шамана, солдаты принялись постепенно «утилизировать» их останки, сваливая в высокие кучи и предавая пламени, высокие языки которого вздымались так высоко, что, казалось, достигали небес.
Тринадцать младших учеников - краарзу, одетые в серые мантии-халаты с коричневой каймой, неподвижными статуями стояли на самом краю провала шахты, окружая её плотным кольцом и держа в ладонях на уровне груди небольшие бронзовые чаши с тлеющими углями.
В отличие от наставника, лица учеников скрывали высокие остроконечные колпаки с прорезями для глаз. Колдуны-неофиты хором горлового пения раз за разом повторяли один и тот же мотив, жуткий и зловещий, подобный приливу и отливу морских волн, который, постепенно становясь громче, медленно угасал, затем композиция повторялась.
В призрачном тумане, исходящем от раскалённых углей в чашах, смешанных с удушающе сладкими ароматическими смолами, в прорезях масок-колпаков отвратительно проблёскивали мутно-белёсые белки закатанных глаз певцов.
Пятеро старших учеников Сазморка - могагухт, стояли за спиной колдуна, выстроившись полукругом. Их отличали алые мантии с синей каймой, каждый держал в руках особые артефакты.
Но «режиссёр» этой злодейской пьесы пока медлил. Прирезав последнюю девственницу, Сазморк некоторое время как влитой стоял на месте, закрыв глаза и скрестив руки на груди.
Наконец колдун резко очнулся, словно пробудившись ото сна:
- Морарх Кнублук, ведите эльфов.
- Слушаюсь и повинуюсь, Великий Господин!
Высокий офицер в чёрных латах с безупречной выправкой и непреклонным взглядом, отвесил низкий поклон, и с глухим стуком ударив кулаком в грудь. Чёрный шлем со звериной личиной и высоким клиновидным шишаком, который он держал под мышкой, однозначно указывал на его принадлежность к Имперскому Легиону.
- Могагухт Стригрест.
Не оборачиваясь и не вдаваясь в пояснения требования, шаман протянул левую руку в сторону.
- Вот, господин.
Первый по левую руку ученик поднёс наставнику череп с остатками жидких седых волос, покоящийся на свинцовом подносе, по виду человеческий или эльфийский, настолько ветхий и древний, что, казалось, вот-вот рассыплется в прах.
Сазморк взял его левой ладонью.
- Могагухт Мобубадойр.
В правую руку служителя Сил Зла лёг причудливый кинжал с клинком из заточенной берцовой кости.
Третий помощник держал в руке ларец из чёрного дерева, сплошь покрытый серебряными рунами демонейта.
Когда наставник окликнул его, неофит вплотную подступил к краю ямы.
- ЛУГУУБД ЯАЗВАНФ!
Шаман произнёс заклинание – младшие ученики очнулись и прекратили пение, и, синхронно сделав шаг вперёд, оказались у пасти бездны.
- ШУАР КЮД-АРРА!
Они высыпали угли из чаш вниз, прямо на подступающую к краям колодца мешанину окровавленных трупов. То же самое проделал с содержимым ларца и старший ученик, высыпав странную рассыпчатую субстанцию, подобную высушенной листве, чудесным образом не вспыхнувшей ярким пламенем.
У четвёртого помощника был огромный манускрипт, отделанный странным чешуйчатым материалом с бронзовым отливом. Встав по левую руку от шамана, посвящённый развернул книгу лицевой стороной перед собой, не раскрывая. Середину обложки занимал округлый бугорок. В неверном свете тлеющих углей ткань переплёта зашевелилась, словно живая.
У пятого подручного была чаша из шлифованного песчаника с линейно-радиальным узором по краям.
А вот и подоспел «десерт» кровавой мессы: тридцать один эльф, все – взятые в плен защитники Думэолота, но, к их чести, ни один не капитулировал добровольно, потеряв сознание от ранения.
Штурмовики получили специальный приказ захватывать как можно больше пленных, как раз для специфических нужд Обагрённого Кровью. И добыли лесные легионеры, учитывая размах боевых действий, совсем немного «остроухих», но для проведения ритуала этого было более чем достаточно.
Обречённые на заклание шли молчаливо и покорно, смотря перед собой пустым невидящим взглядом, - их явно заколдовали или опоили дурманом. Одетые в уродливые грязно-серые хламиды, едва скрывающие наготу, эльфы выглядели ужасно, словно их длительное время держали в хлеву, били, пытали и морили голодом.
Их привёл коренастый широкоплечий рядовой с гипертрофированными клыками, из-за которых его рот всё время был приоткрыт. «Зубастик» криками и плетью подгонял несчастных, скорее для формальной демонстрации добросовестного исполнения служебных обязанностей, чем из необходимости: находясь в трансе, они в любом случае не могли идти быстрее.
- АННУКУ О-ТИРР-ЖХИ!!!
С этими словами колдун посмотрел на небо и протянул руки вверх. Одновременно младшие ученики низким басом затянули зловещий заунывный мотив, пятый ученик, встав на одно колено, поднёс наставнику жертвенную чашу, извивы линий на которой засветились призрачно-малиновым светом, а солдат-конвоир подвёл к ней первого эльфа.
Дитя Света скрутили и заломали так, чтобы его горло оказалось прямо над чашей.
- ХХЫЭ ЙЦЦ ЁШШТ.
Обагрённый Кровью глухо прорычал магическую формулe и пробил шею жертвы костяным кинжалом.
- Козлы безрогие! Держите крепко и не проливайте мимо! Кровь остроухих слишком ценна! Прольёте хоть каплю – расплатитесь собственной!