Страница 254 из 412
В сухом остатке стратегический расклад противоборства эльфийского королевства и орочьей империи сместился в точку status quo, только с изменением линии фронта из-за глубокого прорыва ударного клина тёмных воинств. Всего лишь каких-то тринадцать лиг отделяли теперь серокожих берсерков от столь желанно манящей цели: выхода на оперативный простор долины Эндориэ, в тыл Альвестфорса.
Теперь исход войны решали количество и качество резервов, своевременность их сбора, развёртывания и введения в бой.
Но император Малкората Ксаургаш Гроза Эльфов как раз для этого момента приберёг козырный туз в рукаве и поспешил немедленно разыграть.
***
Ёлоуас Индрейдос откинул на затылок капюшон, сдвинул на лоб костяную маску-забрало, сделанную из лицевой части черепа волка и медленно вдохнул обжигающе-морозный воздух.
Руэнхалг Саблезубый – его верный боевой товарищ, прозванный так за длинные загнутые клыки, сильно выпирающие из пасти, отчего-то заворчал и заволновался, интенсивно принюхиваясь. Слепящие отблески солнечного света на кристалликах снега болезненно резали глаза, из-за чего капрал патрульного звена прикрыл глаза куском полупрозрачного белого полотна с узкими прорезями.
- «Вот так-то лучше»!
Вновь одев маску и капюшон, он окинул беглым взглядом искрящееся великолепие расстилающейся впереди лощины, покрытой снегом и словно почётным караулом окружённой елями и соснами.
Это был первый день поисково-спасательной операции, организованной командованием 1-го егерского полка.
Четыре звена наездников руэнхалгов, словно бешеные ищейки рыскали под самым носом наступающих орков, пытаясь спасти отходящие остатки 5-го полка.
К счастью, приказ об отходе всё-таки был отдан, несмотря на первоначальную директиву держаться до последнего.
Линия обороны получила пробоины в двух ротных районах обороны, ещё на семи участках бойцы из последних сил удерживали запасные и отсечные позиции. Из восемнадцати рот резервного полка две полностью погибли, в остальных осталось в лучшем случае несколько десятков.
Недобитки редко отходили с арьергардными боями, предпочитая спасаться малыми группами и поодиночке.
Ёлоуас Индрейдос с болью и ужасом наблюдал удручающие картины отступления. Из предрассветной мглы выплывали редкие цепи израненных, изнурённых, обмороженных и опалённых огнём парней, уныло бредущих под аккомпанемент затихающего снегопада. Они поддерживали и утешали друг друга как могли, но ничто не проходит бесследно.
Каждый раз, заглядывая в глаза уцелевших счастливчиков, Ёлоуас видел кошмарное смешение всех оттенков горя и скорби. Взгляды бойцов источали мертвящее опустошение. Да, ребята в последний момент проскочили меж клыков захлопывающейся пасти левиафана смерти, но боль потери боевых товарищей не пройдёт никогда.
- «Через что им пришлось пройти – я не смогу даже представить. Но никто не посмеет упрекнуть их в чём-то. Они сражались до конца и в полной мере выполнили свой воинский долг».
Выйдя из состояния задумчивой меланхолии, егерь осмотрел залитую солнцем лощину. Пока тихо и пусто. Ни ветерка, ни крика вороны. Только холодное зимнее солнце в зените в обрамлении облачных кружев да одинокий столб дыма над недалёким горизонтом – орки не теряли времени даром, методично продвигаясь вперёд.
- Ы-ыр-р-р-ра-у-у-р-р.
Саблезубый внезапно встрепенулся и ощерился, возбуждённо втягивая ноздрями воздух.
- Что такое, дружок?
Эльф пригнулся к загривку росомахи в ожидании разъяснений. Карий глаз оказался совсем рядом, и он источал тревогу. Егерь и руэнхалг обменялись рыкающим ворчанием, впрочем, для взаимопонимания им обычно хватало и взгляда, сознания зверя и эльфа находились в полной гармонии друг с другом.
- Там кто-то есть?
Руэнхалг стал прядать ушами и, самостоятельно, без команды, осторожно двинулся вперёд, едва касаясь подушечками лап свежего пушистого снега. Остановить шерстистого воителя без его воли было невозможно: вся сбруя ограничивалась седлом с удлинёнными луками, прикреплённым двумя подпругами к брюху шерстистого скакуна. Наездник не мог управлять росомахой, как всадник конём: уздечка, хомут и поводья отсутствовали, при передвижении он только держался за скобы из плетёной лозы или полосок сыромятной кожи на передней луке, направляя вектор движения голосовыми командами или ударами стремян, на которых, разумеется, отсутствовали шпоры: руэнхалги никогда не были ездовыми животными в прямом смысле этого слова. Союз эльфов и гигантских росомах скорее был симбиозом, боевым братством равных партнёров во имя общей великой цели: защиты общего жизненного пространства от кровожадных захватчиков.
Они по длинной диагонали пересекали лощину.
Саблезубый вновь замер и принюхался, а затем визгливо всхлипнул и так резко перешёл на бег, что егерь был вынужден прижаться к его холке, чтобы не вылететь из седла.
В три прыжка зверюга тараном влетела в чащу, разогнав галок и сорок, с хриплым клёкотом закруживших над верхушками деревьев.
Руэнхалг присел на брюхо, осторожно проползая вперёд.
Эльф безоговорочно доверял чутью Саблезубого, поэтому стоически перенёс прорыв сквозь хвойные ветки, одна из которых неприятно ударила по затылку, к тому же его с ног до головы засыпало опавшим снегом.
На случай всяких неожиданностей, Ёлоуас приподнялся и правым боком вывалился из седла, моментально заняв фехтовальную стойку «скорпион»: левая рука, с удерживаемым горизонтально поперёк груди клинком, вытянута вперёд, правая согнута в локте и оттянута максимально назад за голову, клинок расположен на линии взора и направлен прямо, остриём к противнику. Но предосторожность была излишней, и егерь вернул фалькаты в ножны.
Капрал снял шлем, прицепил его к поясу и осмотрелся.
Они оказались на маленькой полянке, едва ли в дюжину шагов в диаметре, окружённой молодыми елями. И посреди неё, на едва прикрытых снегом, стелющихся по земле кустах голубики, вытянув лапы вперёд, на правом боку лежал труп росомахи, поперёк спины навьючены два странных свёртка, завёрнутых в широкие полосы войлока.