Страница 241 из 412
***
«Каждый раз, оглядываясь назад в попытке вспомнить эти безвозвратно канувшие в Бездну времена, я всегда ловлю себя на мысли, что, несмотря на нависшую над нами тень проклятия, мы всё ещё были счастливы. И, возможно, как никогда прежде. Для полного счастья не хватало только Нали. Но её и не могло быть рядом. Впрочем, как выяснилось впоследствии, на самом деле, это всё-таки могло произойти.
Но обо всём по порядку. О чём ещё мы, вчерашние мальчишки, могли тогда мечтать, как не о великих битвах и героических подвигах? И судьба с избытком дала нам всё это, но ещё больше хлебнули мы горя злосчастного, насланного альвами за грехи праотцев.
Да, мы были превосходными солдатами, остро отточенными лезвиями той великолепной машины смерти, которой был корпус пограничной стражи. Отсутствие боевого опыта с избытком перекрывали ненависть к врагу и безусловная готовность к самопожертвованию, которые порождают ту благородную ярость, свойственную всем смертникам, неотвратимо обречённым умереть во имя высшей цели.
Мы убивали и умирали, не прося пощады и не давая её, мы дрались до последнего вздоха, до последней капли крови, не отступая ни на шаг, во множестве истребляя проклятых выродков Тьмы.
Да, осознание собственной обречённости с каждым боем довлело над нами всё сильнее…
Никто не хотел умирать, но и сдаваться мы не собирались. Тогда мы поклялись друг другу, что умрём все вместе, там, на том проклятом валу над оврагом у безымянного бора, своей кровью оплачивая право нашего народа жить под сенью священных рощ Аргелинома, вот уже семнадцать веков служащего надёжным пристанищем нашему племени.
Ярость и бешеная ненависть затмили рассудок, кровавая дымка застила взор, - и мы просто отдались первобытному инстинкту жажды крови, оставляющему единственный выбор: убей или умри, ибо третьего не дано».
«Сокровенное откровение. Исповедь Тёмного Властелина»
***
Четыре дня спустя сплошная стена огня и дыма подобралась к «мёртвой зоне» вырубки между валом и последней полосой леса. Боевое охранение ещё позавчера оттеснили оттуда, тем более штаб батальона приказал прекратить бои на сдерживание из-за слишком высоких потерь.
Штурмовики совершенно безнаказанно дожгли деревья. Теперь всего лишь каких-то шестьдесят шагов отделяли эльфов от врага. Орки работали по-деловому, не спеша, но и не медля, хладнокровно и методично превращая дубы и сосны в чёрные брёвна, от малейшего воздействия рассыпавшиеся угольном порошком.
Как ни странно, ни малейших попыток воспрепятствовать неумолимому «подползанию» врага к своим позициям эльфийское командование не предприняло. Последовал только вызвавший недоумение приказ вырывать «лисьи норы», глубокие проёмы, прокопанные под парапетом. Кляня, на чём свет стоит, сумасбродство чугунолобых штабистов, мол «землянок разве мало?», солдаты вновь предались изнурительному труду. Но муштра и тягчайшие тренировочные нагрузки в учебке не прошли даром и за двое суток нарыли три дюжины подобных укрытий.
Теперь же, испытывая сковывающее грудь леденящим волнение, они могли воочию наблюдать врага, занятого уничтожением последнего препятствия.
Эрегинд три дня провалялся в лазарете, оправляясь от ранения. Поразившая его стрела, к счастью, не была отравленной, ведь даже при своевременном приёме противоядия было возможно сильнейшее воспаление с лихорадкой. Благодаря превосходной работе госпожи Ингеммы, которую просто затерроризировал капитан Гидрадэон, рана зажила и сросся вывих лопаточной кости, выбитой силой удара стрелы.
Отмеченного демоном вновь терзали кошмары.
Или это была явь?
Бладриан Прискиллас, бледный, как сама смерть, с ужасными кровавыми бельмами и украшенными выступающими кончиками клыков синюшными губами что-то тихо нашёптывал, плотоядно усмехаясь.
- «Мы… ждём… тебя… Тёмный Наследник…Явись… Приди… И воплотис-с-сь-сь».
По сравнению со старыми кошмарами, фронтовые ужасы казались игрушками.
Поэтому поздним зимним утром, едва сквозь клубы дымного тумана забрезжили первые робкие рассветные лучи, и в сумеречной дымке зашевелилось воинство Тьмы, формируя штурмовые колонны, Эрегинд не испытал и тени страха или сожаления, хотя разум отчётливо просчитал шанс уцелеть в наступающей бойне как 100:1.
Юноша стоял на парапете вала и с тупым равнодушием разглядывал боевые порядки наступающих. Орки шли широкой цепью в две шеренги. Первую составляли щитоносцы, несущие наспех сколоченные дощатые щиты. Второй эшелон их товарищей следовал на некотором отдалении и тащил длинные штурмовые лестницы с крючьями.
- «Глупцы! Немногие из вас переживут этот день»!
Неведомая хищная тварь, делящая ментальное пространство с его собственной самостью, предвкушала близящееся кровавое пиршество, жадно облизывалаясь и плотоядно усмехаясь.
Он вздрогнул от этой мысли и, наткнулся на отрешённый взгляд Таэлнаса, готового, видимо, к любому повороту событий, даже если это скорая неминуемая гибель.
Над валом разнёсся низкий свистящий сигнал рожка, и рассеивающуюся утреннюю мглу прорезали чёрные иглы стрел, частым дождём сошедшие с ярусов сторожевых вышек, которые располагались через каждые двадцать шагов за основной линией обороны.
Друзья обернулись, чтобы воочию наблюдать боевую работу стрелков, но тут же громоподобным гласом раздалась команда капитана Гидрадэона:
- ОБНАЖИТЬ КЛИНКИ! ОБНА-А-АЖИ-ИТЬ КЛИ-И-И-ИНКИ-И-И!!!
Они подчинились совершенно неосознанно, лязг недостаточно промасленных клинков противно резанул уши.
Эрегинду захотелось зарычать, он безумно таращился на надвигающуюся стену щитов, постепенно впадая в боевое безумие, словно засидевшийся в клетке волкодав. Легшая на плечо тяжкая длань лучшего друга не прогнала наваждение, напротив, вызвала новый приступ ненависти и злобы, нет, даже не к врагу, ко всему живому на этой земле.