Страница 236 из 412
Его рот с тонкими и сине-лиловыми, как у мертвеца, губами патетически искривился, чтобы надрывным голосом, одновременно хрипящим и шипящим, выдать трагическую тираду:
- Повелитель, прошу вас, помогите, только вы можете освободить меня. Вот уже двенадцать столетий я мёртв, но дух мой уцелел и томится в узилище в недальней глухой чащобе. Освободите меня - и я стану вашим самым верным и преданным слугой.
Точёное лицо с изящными чертами, беломраморная кожа, сияющие ослепительно ярким золотом длинные распущенные волосы, прихваченные уродливой диадемой из тускло-серого металла, инкрустированной то ли клыками, то ли когтями, так резко диссонирующей с истинно эльфийской красотой тёмного адепта.
Красно-коралловые радужины светятся надеждой и… в их сияющих глубинах так отчётливо плясали искорки хищного коварства, что, ни мгновения не раздумывая, Эрегинд развернулся и быстрее ветра устремился прочь от этого воплощения своих худших кошмаров.
- НЕТ! ВЕРНИТЕСЬ! НЕ ПОКИДАЙТЕ МЕНЯ! Я УЧЕНИК САМОГО ФЕЛДИОРНА И ГОТОВ СЛУЖИТЬ ВАМ ВЕЧНО! ТОЛЬКО ВЕРНИТЕСЬ! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!
***
- НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
- Оклемался-таки, хулиган! Да не ори ты так! Ваше могущество… Успокойся же наконец! Миледи Ингемма, сделайте в конце концов что-нибудь!
Молоденькая чародейка-целительница, закрыв глаза, медленно проводила дрожащей от напряжения ладонью с растопыренными пальцами над грудью бьющегося в конвульсиях Эрегинда.
- НЕТ, ОСТАВЬ МЕНЯ! НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА!
Казалось, пациент начал бредить.
- ЛЛЭЭНЛЛАУЭЛЛИМО!
С кончиков пальцев кудесницы стали срываться белые искорки, она остановила ладонь напротив сердца, и резко опустила вниз.
Эрегинда выгнуло дугой, он подскочил на ложе, хотя его крепко держал капитан Гидрадэон.
- Тяжёлый случай, милорд. - Сказала Ингемма, погрузив пациента в целительный сон.
- На первый взгляд, он полностью здоров и для подобных приступов нет причин.
Её васильковые глаза потемнели от боли: маг-врачеватель исцелял больного, вбирая в себя его страдания.
- Но ему довелось пережить нечто ужасное, и это «нечто» никак не желает отпускать его. Пока симптомы можно временно ослабить, но, боюсь, для полного исцеления потребуется опытный и искусный целитель и, главное, время, ведь оно, как известно, лучшее лекарство.
- Это ваши проблемы, как и чем его лечить. Этот парень должен быть в строю к завтрашнему утру. Это приказ! Если вы не можете поставить его на ноги, пусть это сделает мастер Гэастатон! Он лично отвечает за допуск каждого из бойцов к боевой службе. Надеюсь, милорд мастер понимает, что в армии не прощают халатного отношения к должностным обязанностям? Так ему и передайте!
Лицо капитана ожесточилось, губы сжались в узкую полоску, а глаза блеснули фанатичным огоньком.
- Есть, милорд.
***
Хлопья пепла и гари угольно-чёрными мотыльками порхали в воздухе, угольной паутиной оседая на земле, влажной от истаявшего снега, на стволах и ветвях деревьев, сплошь почерневших от копоти приближающегося рукотворного пожара. Имперские завоеватели выжигали лес, чтобы лишить светлых эльфов, своих злейших врагов, надёжного укрытия и естественной среды обитания.
Два пограничника, стрелок и разведчик, затаившись в разлапистой кроне высокой сосны, внимательно наблюдали за орками.
Хмеравиос Иллирхан отложил в сторону лук со стрелой и снял маску, чтобы протереть запотевшие смотровые линзы.
В эти несколько мгновений их дозорное звено становилось уязвимым: если бы оркам удалось заметить и застрелить его товарища, вероятность того, что и он будет обнаружен и убит, становилась критически высокой.
Его напарник Церсициал Хасснолтас, затаился, пристально вглядываться в дымную хмарь.
Внизу мелькали фигуры в чёрных облегающих одеждах, обшитых косыми ромбическими пластинами, в высоких остроконечных шлемах с козырьком и полями, в жуткого вида масках, отблёскивающих стекляшками смотровых линз. Одни по цепочке передавали друг другу деревянные кадки с тёмной маслянистой жидкостью, которой обливали деревья. Другие, из закреплённых на груди обмотанных тряпьём корзин, набирали ковшами сыпучую субстанцию, похожую на серо-свинцовый песок, и обсыпали ей политые стволы. Присыпка легко приклеивалась к покрытой горючей смесью коре, образуя сплошную корку.
Закончив работу, орки ушли, уступив место товарищам с горящими факелами и огромными ранцами за плечами.
Поджигатели стали забрасывать обработанные деревья факелами, зажигая каждый новый от предыдущих, взятых из ранцев.
Чащу быстро накрыла стена огня, скрыв злодеев, спешно ретировавшихся с места преступления.
Рядовой Иллирхан переживал неизведанные доселе переживания. Происходил коренной перелом его осознания и восприятия как этой войны, так и всего противостояния с орочьей расой в целом.
Ещё вчера, под воздействием тягот службы, во время земляных работ на валу, он позволил себе во всеуслышание поставить под сомнение целесообразность продолжения сопротивления. Раньше он считал, что давно пришла пора покинуть Лландион, уплыв к неизведанным берегам, как когда-то их пращуры покинули Альвингэофт (легенду об изгнании их Вентолой он считал мифом).
Безусловно, с течением времени чаша весов клонилась в пользу орков, в бесчисленных битвах светлые эльфы гибли во множестве, а крайне низкая рождаемость не позволяла восстанавливать потери. Единственным противоядием жесточайшему натиску малкоратцев могло служить решительное контрнаступление с целью полного разгрома врага; в сложившихся обстоятельствах это не представлялось возможным: не было ни сил, ни средств, ни союзников. О божественной помощи и мечтать не стоило.
А вот теперь одного взгляда на горящий лес было достаточно, чтобы прийти к ясному осознанию: это необходимо остановить! Здесь и сейчас! Любой ценой!